Где твой истинный лик?

Глава 7

«Гроза нас всех прибьет».

И это не моя молва, а если сам вождь произнес эти слова, то тут и гадать не приходится, какова сила удара его молодой жены в гневе.

Она и в обычном состоянии не шибко ласковая, а тут так вообще можно могилку начинать себе копать!

Но куда сильнее опасения за целосность собственной шкуры меня волнует состояние и здравие той девчонки-вестницы. К собственному стыду и сожалению, я бил ее не щадя.

Слишком сильно она уж разодрила моего внутреннего мишку, и тот в край озверел, когда я таки сумел поймать ее в свои лапы.

Смущало только одно.

Тогда в лесу, кинув мимолетный взгляд на меня, серые очи пылали недоумением. Она искренне не улавливала, что я на нее так взъелся! Будто это не она, зараза такая, мне все сердце съела уже вторую семицу как! Прыгкнья паршивая! Ну зачем раздразнила? То в рощу дикого шиповника заведет, то на болотах! Она же прям напрашивалась на трепку!

Но это с меня вины не снимает.

Я как-то окончательно растерял все крохи здравомыслия. Поступил не по совести.

Надобно было словить и притащить вождю под светлые очи. А не избивать...

- Добрый, ты ничего не скушал. - с обидой в голосе тянет Озара, моя сестричка. Сам по себе я бер холостой, и вечера, если не тянуло полапать женской плоти, проводил в тереме своей единственной сестры и ее мужа. - Аль, не нравится похлебка? Так я с олениной сготовила, как ты любишь. Аль стряслось что?

Озара пчелкой бежит туда-сюда по избе. Все вокруг блестит от чистоты и убрынства. И пылинки не сыскать.

Холостая берлога Мирона преобразилась до неузнаваемости. Плетеные коврики на ступеньках. Разноцветные накидки на кровати и кушетки в зале. Тарелочки всякие. Пахнет сдобой и цветами.

В зале раскиданы на полу пару деревянных погремушек поверх белоснежной шкуры, по которой иногда ползает маленький человек.

Тот самый, который удобно лежит на моих руках и дергает меня за бороду.

Глажу племяшку по кудряшкам, и та безубо мне улыбаеться. Дивно чудное, а не дитя!

- Я дома, семья!

Мирон входит внутрь твердой поступью хозяина. Слегка припорошенный, взгрузив на плечо мешок с мукой и держа в другой руке полную торбу.

- Мироша. - по губам Озары плывет легкая улыбка, она спешит к нему. И у меня на сердце становится спокойно.

Моей сестренке вначале крупно не свезло. Она потратила до черта зим в браке с одним убожеством, которого мне, к сожелине, не дали порвать на ленточки.

Тот выродок чуть не довел ее до смерти. Настругал другой дитя, еще и Озару не хотел отпускать. Двоеженец проклятый!

Видя, в каком состояние моя родная кровь, я был взбешен настолько, что даже за Мирона не хотел ее выдавать замуж! И плевал я с высокой сторожевой башни на законы предков и что скажут остальные жители племени!

Но Мирон тоже оказался не лыком шит, слишком сильно он в нее вцепился. И даже малявочку, что Озара нашла в лесу и взяла себе на воспитание, тоже признал своей. Не задумываясь.

Это подкупило сестру, но не меня.

Я был начеку все это время, готовый оторвать ему богатство и запихнуть в горло при любой оплошности. К добру ли оно, но, глядя на этих двух со стороны, я понимаю, что не то что бы изменить жене с другой бабой. Мирон, кажись, уже и не видит вокруг себя других баб.

Наблюдая, как Озара подымается на носочки и робко целует того в щеку. Медведь недовольно сопит. Ловит ее губы, утащив в страстном поцелуе.

Сестра краснеет. Прячет взгляд и руками тянется ему помочь.

- Сам я, не волнуйся. - уворачивается от ее рук Мироха. Тянет набитую торбу. - Вот, там тебе с Желаной гостинцы.

Уходит в кладовую, чтобы вернуться через миг. Тянет мне руку для рукопожатия.

- Здоров, Добрый.

- Здорова.

Пожимаю руку в ответ, наблюдая, как бер мимолетно треплет кудряшки Желаны на макушке. Та весело агукает, узнав батьку.

- Ой, Мирош, я тебе щас похлебки наложу и вяленую утиную грудку порубаю. Я быстро.

Сестра даже не заглядывает в торбу, кружит вокруг своего благоверного.

Пользуясь тем, что жена занята, Мирон ловит мой взгляд.

- Нормально всё там у вас на границах? Говорят, тебя можно поздравить с уловом?

- Ага, - кисло киваю головой. - У вас-то как?

Мироха начинает рассказывать о вылазке неподалеку от наших границ. По приказу вождя они шерстят наши земли в попытках словить печенегов. Поговаривают, пропала младая целительница, которую мы должны были вернуть белым волкам.

Надо быть слепым, чтобы не подмечать, как он не сводит взгляда с Озарки. Вроде и со мной толкует, а то и дело ее касаеться. Как бы невзначай, и все же.

Таааак, понятно.

Решительно встаю с места, выходя изо стола с Желанкой на руках.

- Добрый, ты куда? Уходишь уже?

- Да мы с племяшей немножечко погуляем перед сном. Правду дядьку лопочет, малявочка моя?

Желанка довольно дергает ручками и улыбаеться. Ну прям краса моя ненаглядная! Вырастит, пацаны шею будут сворачивать, глядя ей в след. А я по ихним бошкам постучу! Ибо не фиг! Мою кровиночку так разглядывать!

- Ой, а как так... - теряеться Озара. - Тебе не тяжело? Ты же после службы.

- А вот так. - сдергиваю со спинки стула шаль сестры и кутаю мелочь в нее. Малышка человеческих кровей, а за окном уже осень. Холодные нынче ночи пошли. - Нагуляем сон, да, малявочка?

- Ага-га...!

Весело елозит на спинке малышка. Беру ее на руки и демонстративно кидаю молодой паре.

- Через час вернемся.

Мимолетно подмечаю, как Озара краснеет от моего намека. А вот Мироха прячет ту в свои объятья и благодарно мне кивает.

Ох уж эти молодые пары.

Хотя родители из них получились замечательные.

Я же о своих отпрысках могу только мечтать. Служба у меня опасная, да тяжелая. А норов грубый и не приласканный.

В общем, медведь я неотесанный, что по природе, что по духу.

Такого не каждая выдержит. Да и потом, мне каждая и не нужна. Свою бы отыскать... Эх, мечтами-мечтами.