Где твой истинный лик?

Глава 8

- Добрый, подзабыл ты обо мне. Не заходишь нынче, аль другую кралю себе cнайшел?

Милаха... чтоб ее!

Пальчиками своими по моему плечу гуляет, глазищами не стыдясь жрет и губы свои греховные облизывает. Трется об мое тело не стыдясь.

И я замечаю, что если остальные мужики лишь прячут понятливые усмешки, говоря меж собой о своем, то один юнец, что помоложе всех нас будет, уводит стыдливый взгляд в сторону. На короткое мгновение я улавливаю в младых очах... нет, не осуждение, а разочарованье.

Именно мной.

И вроде как бы мне чужое мнение всегда побоку было. А сегодня что-то внутри торкнуло. Вспомнилось наше знакомство с Купавой.

"- А я Добрый.

- Да ладно? Я и не заметила..."

А хочется что бы не только заметила, но и поверила! Оценила!

Ловлю загребущие пальцы Милахи, что по-хозяйски устроились на моем плече, да отвожу их в сторону.

Обережно, но твердо.

Медведица разом ловит мой настрой, не скажу, что ее не задевает моя холодность.

Ломает пухлые губы, что сочные вареники, в усмешке, не желая показывать, что ее кинули.

- Ах, так я гляжу, наш глава стражи нынче не в добром настроении! - морщит изящный носик, грациозно выкручиваясь из-под моего бока и падая прямо в объятья другого воина. Тот ее ловит и трепетно усаживает на свои коленки. Милаха устраивается удобней и закидывает тонкие руки Никифору за плечи. - Утешишь меня, милый? А то я в печали...

Игриво фырчит беру на ушко, но так, чтоб услыхали все.

- Ну какая печаль, Милаха! Ты глянь, какая краса... ты у нас.

Едва ли он в состоянии увести взор от ее полной груди, которая того гляди сейчас вывалиться из ворота тесного платья.

Вроде бы не рожавшая она медведица, но грудями и задницей и вправду Лада наградила щедро.

Есть там и за что подержаться, и что пожамкать, дабы успокоиться после долгой ночи дежурства. Но не трогает, что ли?

- А Добрый-то меркует по-другому! - все царапает меня словами плутовка на чужих коленях, полюбому глазами сверкает в мою сторону. - Неужто нашел бабу краше меня, мим?

Мужики смеются, заверяют ее, что краше нет. И я, будь в другой раз, лишь шлепнул по округлой заднице, смеясь над ее капризным упрекам.

Но не до смеха ныне, ибо перед внутренним взором появляется нежный лик молодой девчонки.

Серые дымчатые очи с бликами голубизны. И эта спокойная улыбка на обсохших губах.

В Купаве было все до неприличия простым. Черты лица, стан и даже голос. Это вроде как делало ей быть серой и унылой, легко теряемой в толпе. Но мерещилось мне в ней особое таинство, которое манило и не отпускало.

Вот и сейчас Милаха почти в лицо мне тычет своим грудастым богатством. А думы мои совсем о другой.

Искреннее восхищение в девичьих очах при виде Желанки пробило меня как стрела насквозь. Она так легко сняла кулон со своей шеи, отдав ребенку, как будто это был сущий пустяк.

Я знал много женщин в своей жизни, но таких простых и в то же время замысловатых еще не встречал.

- Так что, что затих, Добрый? Неужто и вправду нашел кого-то лучше меня?

Мое молчание сильно напугало Милаху, она прикусила пышную нижнюю губу, и пусть ластилась к Никифору, взора не сводила с меня.

Ее шутка постепенно начала принимать реальные очертания. И дабы не разжигать сильнее пламя, я спешно подымаюсь с насиженного пенька.

- Юран с Всеволодом присматривайте за южной заставой. Микита и Тэймур, не забудьте к рассвету подменить Олега с Владимиром.

- Да, командир.

Слаженный ответ мужиков заглушает недовольный вздох Милахи. Я же покидаю их посиделки, нырнув под широкой веткой яблони, да вниз по тропинки устремил свой шаг подальше от шумных, гогочущих мужиков.

Иду сам не зная куда.

Вроде и занять себя нечем. К Озарке, что ли, зайти? Так я и так у них там каждый день, что ни на есть старший ребенок, честное слово! К друзьям?

А нельзя, Гром ныне ничего и никого кроме своей Грозы не видит. Третьяк за Наталкой бегает хвостом, а Тихий, как всегда, замуровался в своей почевальне с книжонками.

Эх, беда, печаль... Дожил, теперь и заняться нечем.

И по бабам неохота идти. Нет, голод по женской плоти хрен кто мне отобьет, вот только что-то капризный я стал в последнее время. Интересно с чего?

Так и гуляя в собственных думах, я и не заметил, как завернул к бережку речки. Вот и папортник внизу заметен, и тихий шелест бегущей воды.

Спускаться к речке я и не помышлял. Но что-то внутри прям толкало меня туда. Инстинктивно медведь повел носом и лишь недовольно заворчал. Он ведал, что должно было чем-то пахнуть, желал уловить дивный запах, но не мог его найти, это его ужасно выбешивало, и я не понимал, чего именно он желает?

Пока не достиг берега, и из зарослей не показалась младая девичья фигура.

Изящная спина, тонкая как рама лука, аккуратные плечики. И чернявые кудри, что блестели на солнце, задорные кончинки которых нежно ласкают обнаженные полушария ягодиц.

Мама ты моя родная, будто впервые вижу обнаженую самку, да шевельнуться не в состоянии!

Тяжесть с грудины медленно ползет вниз, и я уже чую, что мне тесно в одежке. Да чего уж там в одежде! Пусть и заведомо не строил планы искупаться, сейчас был бы не против. И даже за!

Медленно, словно время остановило свой бег, молодая медведица все сильнее и сильнее заходила в воду. Темные волны ласково омывали округлые, сочные ягодицы, а осенний, теплый ветер трепал в легкой ласке пружинки волос.

Как я им завидовал в это мгновение, словами не передать! И ветру! И водам!

Даже солнечным лучам, что могли коснуться белоснежной кожи и поцеловать теплую плоть.

Постепенно воды тащили ее в свой плен, медленное движение обеих рук по поверхности воды, и волосы шелком потянулись следом, не желая промокать.

Я любовался ею, убеждая себя, что это мелочно и глупо. Недостойно для воина. Я взрослый мужик! Я...