Где ты, там я

Где ты, там я Часть 1

— Марина, Мариночка, — Настин голос выдернул ее из полусна. Марина подняла темные, словно опавшие осенние листья, глаза. — Тебе поесть нужно. Давай чайку сделаю? — подруга присела на диван, с тревогой вглядываясь в лицо.

«Мне нужен Максим, — сказала она про себя, — а больше ничего не нужно», — и снова накрылась пледом, уйдя в спасительную темноту.

Она потеряла счет времени после похорон. Вот как такое может быть? Вот был Максим, и вот нет. И больше не будет? Никогда, никогда? Страшное непостижимое «никогда». И от этого она бессильно выла и в ярости кидала в стену все, что попадало в руки. Утром приезжала Настя, давняя подружка, убирала разбросанные разбитые вещи, качала головой, что-то говорила, говорила — про то, что жизнь продолжается, что время лечит, каких-то врачей предлагала — Марина просто кивала и продолжала лежать.

…В тот день ей так не терпелось дождаться конца рабочего дня. Цветы от сотрудников в честь дня рождения стояли в вазе, а на вечер уже был заказан столик в ресторане.

«Марина? — напряженный голос в телефоне заставил ее поморщиться. Брат Макса вечно звонил в самый неподходящий момент и всегда нагружал их своими проблемами. — Марина… приезжай, пожалуйста. Максим… с ним очень плохо. Ты приезжай», — он назвал адрес и быстро отключился, она даже не успела ничего понять. По дороге в больницу она все уверяла себя, что это ошибка, что этого не может быть, это очередная шутка, розыгрыш, которые Максим частенько устраивал.

— Он остановился прямо посередине дороги. Наверное, заглох. Я ему говорил, что эти бортовые компьютеры вечно зависают. — Брат Максима, дернул плечом и потер глаза. — Там трасса оживленная, фуры летают, как бешеные. Наверное, вышел аварийный знак поставить, и его сбил этот чертов грузовик! — Костя стукнул рукой по стенке.

Марина неподвижно сидела у дверей морга, сжав побелевшие пальцы в тугой замок. Она слышала его, но не осознавала.

— Мне гаишник сказал — кто-то видел, как он метнулся прямо под колеса. Темно, дождь начинался, так что никто не понял. А грузовик даже не затормозил… так и уехал. — Костя скорбно поджал губы и вздохнул.

Марина крепко зажмурилась, стараясь не видеть несущийся многотонный грузовик и маленького человека, отброшенного, словно тряпичная кукла. Изломанное тело на асфальте.

***

БМВ стояла в гараже — притаившийся зверь с хищным оскалом. Максима нет, а она есть. Гараж примыкал к дому, в него из прихожей вела дверь. Она впервые со смерти мужа зашла туда, села напротив, прямо на пол, и долго смотрела в пустые стеклянные глаза-фары. Из-за нее погиб Максим. Из-за нее. Машину проверили, та была полностью исправна, но Марина была уверена, что та специально заглохла, других объяснений у нее не было.

«Это ты виновата, — сказала она, — ты. Ты убила его». В недрах мотора что-то щелкнуло, и на секунду ей показалось, что в глубине фар мигнул слабенький огонек.

Марина села на мягкое сиденье, погладила светлую кожу. Казалось, что та еще хранит тепло тела Максима и запах его одеколона. Она зажмурилась, сдерживая слезы, повернула ключ — стартер закряхтел, засипел и замолк — попыталась еще несколько раз, но без толку. Наконец Марина сдалась и вышла, громко хлопнув дверцей.

Ночью ей приснился звук работающего мотора. Она резко села в кровати. Звук не приснился. Мотор работал. Там, внизу, в гараже. Она замерла прислушиваясь. Нет, ей не кажется, это она — черная бездушная железка. Марина упала на подушку и накрылась с головой одеялом, пролежав без сна до восхода солнца.

Утром она долго прислушивалась к тишине в гараже, потом рискнула войти. БМВ блестела в полумраке матово-черными обводами. Она вздохнула с облегчением — приснилось ей все. Провела ладонью по капоту и тут же отдернула руку. Не поверив, дотронулась еще раз. Капот был теплый, почти горячий. Значит, не приснилось? Ключи висели в замке зажигания, Марина села внутрь и положила руки на руль, вдохнула знакомый запах, перевела дыхание, повернула ключ — негромко и ритмично застучало сердце машины. Приборная панель мигнула, вспыхнула разноцветьем лампочек, и хриплый голос Джо Кокера взорвался в тишине страстным призывом «…baby take off your dress. Yes, yes, yes…»

Она замерла, мгновенно покрывшись мурашками. «Ты, мразь! Не смей!» — и бросилась прочь сломя голову.

Эвакуатор подъехал к дому через два часа. Марина открыла ворота гаража, трос подцепили к фаркопу, и машина медленно поползла к выходу. Пусть ее заберут, пусть она сгниет где-нибудь на свалке…

Сначала заело лебедку. Потом заглох эвакуатор. Копаясь в моторе, поранил руку водитель. Пока он с озабоченным видом отсасывал из раны кровь, туго натянутый трос лебедки внезапно лопнул и с хлестом ударил его по ногам. С громким воплем тот отскочил и принялся задирать штанину. На голени багровел огромный кровоподтек.

Марина молча смотрела вслед уезжающему эвакуатору. Закрыла ворота. Долго сидела, тупо глядя в окно. Ночью из гаража снова доносился звук работающего двигателя, и иногда еле-еле слышалась мелодия.

***

Такси долго петляло по узким улочкам и, наконец, остановилось перед панельной пятиэтажкой. Марина нерешительно нажала на кнопку домофона, не особо надеясь на ответ. Но ей ответили и впустили, даже не спросив имени.