Где ты, там я

Папина дочка Часть 2

Непривычно теплый ноябрь выдался в этом году. Несмотря на сумерки, во дворах все еще гуляли детишки. Бабульки бурно обсуждали чужие дела: «...так я ж и говорю! Не дай бог, такую жизнь! Третий год лежит. Да хоть бы уже отмучилась, что ли! А детям ее каково? Ты ж характер ее помнишь? Всю кровь у них выпила...»

Егор припарковался и пошел к ярко освещенным дверям супермаркета. На входе он посторонился, пропуская женщину с коляской. Та мельком глянула на него из-под капюшона голубой куртки.

— Аля? — воскликнул он с удивлением.

Аля откинула капюшон и внимательно посмотрела ему в лицо.

— Плохо выглядишь, Егор. Как ты?

— Как видишь, — он усмехнулся и полез за сигаретами.

— Много куришь, — Аля покачала головой. — Как Нина? Прости, если…

Егор махнул рукой.

— Ничего. Все так же. Тошка в пятый перешла. Серафима нам помогает.

Аля кивнула.

— Как сама? — Егор посмотрел на малыша, укрытого одеялом.

Аля мигом развернула коляску, пряча ребенка от любопытных глаз.

— Как видишь. Извини, нам кушать пора, — она махнула рукой, прощаясь, и быстро пошла прочь.

Егор задумчиво смотрел ей вслед. После их ссоры прошло чуть больше года. Аля тогда долго еще пыталась помириться, звонила, что-то говорила и плакала в трубку, но Егор был непреклонен. В задумчивости он сделал покупки и поехал домой.

Тошка выскочила из своей комнаты и обняла его обеими руками. Егор отметил помятое лицо, всклокоченные волосы. Опять днем спала? И уроки наверняка не сделала.

Егор ковырялся вилкой в тарелке, просматривая почту на планшете, а сам то и дело возвращался мыслями к Але. А что, если она и правда не била девочку? Неужели Тошка соврала? Зачем? И с кем посоветоваться? Паша, друг закадычный, почему-то звонить перестал. Помнится, хотели на рыбалку, да так и не собрались. То теща заболела, то аврал на работе, Егору даже показалось, что Павел избегает его. Может, он друга чем обидел, да не понял? Недолго думая, он набрал номер.

***

Они встретились на следующий день, и Егор, к лишним церемониям непривычный, сразу спросил, мол, что не так, Паша? Обидел чем — скажи.

Павел тяжко вздохнул и рассказал. Но то, что он говорил, казалось невероятным. Не могла Тошка такое придумать. Не могла!

— Ну вот, я тебе все сказал, прямо гора с плеч. Хочешь — верь, хочешь — не верь. Но ты меня сто лет знаешь. Как по-твоему, педофил я или нет?

Егор молча развернулся и ушел, играя желваками на лице.

Тошка выбежала навстречу, повисла на шее. Худенькие плечики, острые лопатки. Совсем не ест ничего, жаловалась нянька. И спит плохо. Мечется во сне, вскрикивает. Разбудишь, не помнит, что снилось, только глаза огромные таращит да руками в одеяло вцепится, будто видит что страшное. Темноты стала бояться.

— Привет, мышонок, — Егор легонько подкинул ее в воздух. — А я на днях Алю встретил, — сказал он Серафиме Борисовне, которая стояла на пороге в нелепых войлочных ботах, и сразу почувствовал, как напряглась Тошкина спина. — С коляской.

— Ишь ты! — прошамкала Серафима, поджав розово-перламутровые морщинистые губки. — Кто ж такую стервозину замуж взял? Или так, без мужа? Ох, и девки ныне пошли!

Егор проводил няньку и задумался. Нина и Алевтина — давние подруги, еще с института. Он догадывался, что Аля была влюблена в него, но не придавал этому значения. Нина медленно угасала в больнице, и Аля всегда была рядом с ней и с ним. С ними. Он даже сам не заметил, как их отношения перешли за грань просто дружбы. Мог это быть его ребенок? Почему же она не сказала? Егор качнул головой. Наверное, он виноват перед Алей — заморочил голову, дал надежду, а потом выгнал, как собачонку. Конечно, она не простила.

***

Егор сгружал в багажник пакеты с продуктами, а дочка уже сидела в машине, уткнувшись в телефон. По выходным они вместе ездили за покупками в ближайший супермаркет. Метрах в пятидесяти, у пешеходного перехода, мелькнула голубая куртка. Оглянувшись на Тошку, увлеченную игрой, Егор быстрым шагом догнал Алю. Ему показалось, что она испуганно отпрянула.

— Ты не рада, я вижу?

Аля пожала плечами.

— Все уже отболело и прошло, Егор.

— А как же ребенок?

— При чем тут ребенок? Никакого отношения к тебе он не имеет. У нас не мексиканский сериал…

— Аля!

— Не кричи, — громко зашептала она и несильно оттолкнула его от коляски, — разбудишь.

Загорелся зеленый свет, толпа хлынула через переход, оттеснив их в сторону. Егор все пытался взять Алю за руку, та вырывалась.

— Скажи правду! Я должен знать!

— У тебя уже есть ребенок, — горько ответила она. — Неподражаемая Антонина, вот и наслаждайся.

— Ой! Держите! — раздался истошный вопль.

Они разом повернули головы. Медленно, но постепенно набирая ход, коляска катилась по проезжей части прямо под колеса черного джипа. Егор выскочил на дорогу, расталкивая прохожих. В несколько гигантских скачков догнал коляску, ухватился за ручку, дернул на себя. Джип, отчаянно скрипя тормозами, вильнул колесами и с грохотом выкинулся на тротуар. Раздался лязг металла, перекрытый пронзительным женским криком. Аля подбежала, взглянула на ребенка, зашаталась, и Егор еле успел подхватить ее под руку. Из джипа медленно выкарабкивался молодой мужик с перекошенным лицом. Заглянув в коляску, где обиженно орал младенец, он облегченно вздохнул. Губы его дрожали.

***

— Мы нашли видеозапись с камеры уличного наблюдения, — сказал, вызвавший Егора через пару дней дознаватель ГИБДД. — Посмотрите.