Где ты, там я

Амелия. Глава 1

Новый учебный год. Новый университет. Новый город. Из-за повышения отца нам пришлось экстренно собирать вещи и перебираться из тихого пригорода в шумную Калифорнию. Перевод после первого курса — то ещё испытание, но выбора не было. Да, я перехожу на второй курс, хотя внутренне всё ещё ощущаю себя первокурсницей, которая только-только освоилась в старом универе. Время вообще штука странная: только я выдохнула с облегчением, что поступила туда, куда мечтала, как судьба преподносит очередной сюрприз.

На самом деле я не из тех, кто убивается из-за смены обстановки. Многие бы рыдали, прощаясь с друзьями, но у меня их… не было. Общаться со мной — это как приручать дикую львицу: слишком ощетинившаяся, слишком недоверчивая. Я сама выстроила вокруг себя бетонные стены, чтобы никто не лез в душу. В прошлом университете это сработало идеально: меня сторонились, считали высокомерной зубрилой, и меня это вполне устраивало. Никто не просил списать, никто не звал на вечеринки, никто не лез с разговорами. Тишина и покой.

Но была и обратная сторона: меня побаивались. Стереотип «все умные — чокнутые» работал безотказно. Хотя я вовсе не чокнутая, просто с детства усвоила простую истину: если хочешь чего-то добиться, надо пахать. «Амелия, помой посуду». — «Мам, я уроки делаю». Или: «Эй, дай списать». — «Я сама ещё не сделала», хотя вариант давно решён, а второй прокручен в уме. Люди слишком наглые, вечно норовят прокатиться за чужой счёт. Не хотят напрягать свои мозги, вот и цепляются к тем, кто работает. Теперь понятно, почему некоторые думают, что мы произошли от обезьян: по себе судят.

Так о чём это я? Ах да, перевод. Для меня он прошёл легко, как по маслу. Ничто не держало, никто не провожал со слезами. Главное, что мой ум остался при мне, а всё остальное — детали.

И вот я стою у ворот Калифорнийского университета. Осень — моё любимое время года. Листья желтеют и с тихим шорохом падают под ноги, воздух становится прозрачным и свежим, а дожди… дожди меня успокаивают. В детстве, да и сейчас, я могу выйти на улицу и просто стоять под дождём, если, конечно, не слишком холодно. В такие моменты мир будто замирает, и я чувствую себя частью чего-то большего.

Свернув в последний раз направо, я замерла. Передо мной раскинулась огромная территория, а в центре возвышалось здание, похожее на старинный замок. Над главным входом красовалась вывеска: «Калифорнийский университет». Я видела такие картинки в интернете, но в реальности это оказалось в сто раз великолепнее. По сравнению с моим старым университетом, это место напоминало декорации к американскому фильму — ну знаете, где студенты бегают по идеальным газонам и обсуждают домашние задания у фонтанов.

Я чуть сжала ремешок сумки, глубоко вздохнула и направилась по мощёной дорожке. Мимо то и дело проходили студенты — они оживлённо болтали, смеялись, обнимались после каникул. Я никогда не скучала по кому-то настолько, чтобы так бурно выражать эмоции. А если и ловила себя на тоске, тут же её подавляла: привязываться к людям опасно, это показатель уязвимости. Уязвимость — это слабость. А я не позволяю себе быть слабой.

Дверь в главный корпус открылась, и у меня перехватило дух. Внутри было ещё красивее, чем снаружи: высокие потолки, мраморные лестницы, а для первокурсников всё украшено шарами и плакатами. Глаза разбегались. Я застыла посреди холла, крутя головой, пока не вспомнила, что мне нужно найти старосту и узнать, где первая пара. Телефон уже был в руке, когда кто-то тронул меня за плечо.

Я обернулась. Передо мной стояла девушка с приветливой улыбкой — именно ту, чью фотографию я видела в общем чате.

– Привет! Ты ведь Амелия? – спросила она.

– Да, это я, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно, хоть внутри всё сжалось от неожиданного контакта.

– Очень приятно познакомиться! Я Аманда, твоя староста. – Она протянула руку, и я, немного замешкавшись, пожала её в ответ.

– Взаимно.

Аманда тут же взяла надо мной шефство и повела в аудиторию, где у нас должна была состояться первая пара. По дороге она успела показать мне столовую, библиотеку, несколько корпусов и вкратце рассказать о преподавателях. Она говорила быстро и увлечённо, а я старалась запомнить хоть что-то, но голова шла кругом.

Когда мы вошли в аудиторию, Аманда жестом предложила мне встать рядом с учительским столом, чтобы все видели новенькую.

– Ребята, уделите минутку внимания! – громко объявила она, и гул голосов стих. – Это наша новая одногруппница, Амелия Кеннеди. Прошу любить и жаловать.

Десятки глаз уставились на меня. Они буквально прожигали во мне дыру. Я терпеть не могу, когда на меня смотрят, и уже приготовилась к привычному равнодушию или, хуже того, к насмешкам. Но вместо этого…

В аудитории раздались одобрительные возгласы. Кто-то крикнул: «Красивая!», кто-то добавил: «Нам повезло с новенькой!», а несколько девушек встали и подошли поближе, чтобы познакомиться.

Я опешила. «Красивая»? «Хотят подружиться»? Со мной? Это что, розыгрыш? Никогда в жизни я не слышала в свой адрес столько тёплых слов. Я всегда была незаметной серой мышкой, которая отсиживается на задней парте. А тут… Неужели это реально? Я даже не сразу заметила, как на моём лице появилась растерянная улыбка.

К счастью, прозвенел звонок, и все начали рассаживаться по местам. Я выбрала место поближе к доске, прямо напротив учительского стола — зрение у меня не очень, а линзы я не любила. Одногруппники, судя по всему, не горели желанием сидеть в первом ряду, так что рядом со мной было пусто.

Вошла преподавательница. Эмма Уизли, как я потом узнала, женщина лет сорока, статная, с идеальной осанкой и пронзительным взглядом. Она окинула аудиторию внимательным взором и, конечно, сразу заметила меня.

– Здравствуйте, студенты. Надеюсь, вы готовы к новому учебному году. Вижу, у нас пополнение. Мисс... – Она сделала паузу, ожидая, когда я представлюсь.

– Кеннеди, – подсказала я, поняв, что фамилию мою она вряд ли знает.