Где ты, там я

Амелия. Глава 3

Ночь прошла ужасно. Сначала я прорыдала где-то час, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не слышал, а потом просто лежала с открытыми глазами и тупо смотрела в потолок. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы, не давая уснуть. Проснулась я оттого, что солнце нагло светило в лицо, прорываясь золотистыми лучами сквозь жалюзи и тонкую ткань занавесок. Часы на тумбочке показывали девять утра. У меня ещё было минимум два часа до пар.

Я спустилась на кухню. На столе меня ждал завтрак — и больше никого. Тарелка с яичницей и тостами одиноко стояла на скатерти. Сердце кольнуло. Мама всё ещё обижается. Они с отцом позавтракали без меня, даже не разбудили. Я села за стол, заставила себя взять вилку, но кусок в горло не лез. Еда казалась безвкусной, словно картон. Кое-как прожевав, я помыла за собой посуду и поплелась собираться.

Я умылась ледяной водой, чтобы хоть немного взбодриться, собрала волосы в высокий хвост, нанесла минимум макияжа — только тушь и блеск для губ, чтобы скрыть следы бессонницы. Нос предательски покраснел, и я густо намазала его заживляющей мазью. Надела очки. Перед выходом насыпала корм Рокки, погладила его и вышла из дома.

На улице было тепло и по-настоящему солнечно. Но на душе у меня было пасмурно, словно тяжёлые тучи заволокли всё небо внутри.

Возле ворот университета я увидела Оливию и её парня Джоша. Они стояли, оживлённо обсуждая что-то, жестикулируя и смеясь. Оливия заметила меня первой и радостно замахала рукой, сияя своей неизменной яркой улыбкой.

— Привет! — воскликнула она и крепко обняла меня, как только я подошла.

— Привет, Амелия, — кивнул Джош.

— Привет, — ответила я, выдавив из себя подобие улыбки. Спрятать своё настроение за маской вежливости не удалось. Улыбка Оливии тут же померкла, в глазах появилось беспокойство

— Что-то случилось? — осторожно спросила она, заглядывая мне в лицо.

— Нет, всё в порядке, правда, — слишком поспешно ответила я.
Она понимающе кивнула, не стала давить. Только сжала мою руку, а потом, взяв за руку Джоша, бодро сказала:

— Идёмте скорее, а то опоздаем. Препод по первой паре — тот ещё ворчун. Если мы опоздаем, он нам устроит дополнительную лекцию, я вас умоляю, — она рассмеялась, и этот смех, лёгкий и заразительный, заставил и меня улыбнуться уже искреннее. Грусть немного отступила.

Первая пара была по информатике. Мы копались в каких-то программах, и это меня отвлекло. А вот вторая пара... Физкультура. Предмет, который я ненавидела всей душой. Из-за очков меня обычно освобождали, и я просто писала конспекты, сидя на скамейке. Но недавний инцидент с мячом, который будто нашёл меня по радару и чуть не сломал нос, доказал, что моя «удачливость» и «дружелюбие» с инвентарём не знают границ.

Мы с Ханной и Оливией шли в раздевалку, когда мимо нас прошёл парень. Он замедлил шаг, многозначительно посмотрел на меня и криво улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. От его взгляда мне стало неприятно, будто меня ощупали.

— Салют, красотки! — остановился он прямо перед нами.

Ханна моментально напряглась и сделала полшага вперёд, заслоняя меня. Её взгляд стал колючим, даже злым. Я никогда не видела у неё такого выражения лица.

— Ноа, что тебе нужно? — спросила она ледяным тоном.

— Эй, детка, не груби. Я просто поздороваться подошёл, — он ничуть не смутился, его глаза нагло скользнули по мне. — Смотрю, у вас тут новая цыпочка появилась. Ничего такая... — его голос сочился фальшивой любезностью.

— Не лезь к нам, — Ханна говорила тихо, но в её голосе звенела сталь. — И к ней даже близко не подходи. Иначе будешь иметь дело со мной. Понял?

Ноа театрально закатил глаза и усмехнулся:
— Пфф. Как страшно.
Ханна, не говоря больше ни слова, прошла мимо, резко толкнув его плечом. Мы с Оливией последовали за ней. В спину мне полетело:

— Ещё увидимся, мисс Кеннеди.
Когда мы завернули за угол и отошли на безопасное расстояние, Ханна резко остановилась у дверей спортзала и развернулась ко мне.

— Амелия, — сказала она серьёзно, глядя мне прямо в глаза. — Держись от этого типа подальше. Это ничем хорошим не кончится.

— Кто это? — растерянно спросила я.
— Ноа Лейнстер, — ответила Оливия, морщась, будто съела лимон. — Персонаж малоприятный. Несколько раз влипал в тёмные истории, но его папаша — крупный бизнесмен, владеет какой-то компанией, так что всё заминают. С девушками обращается как с расходным материалом. Пользуется и выбрасывает. Короче, тот ещё сукин сын.

— Обещай нам, что будешь его избегать, — настаивала Ханна.

— Ладно, обещаю, — я попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Если увижу его в радиусе ста метров — сразу убегаю и прячусь в кустах.
Они слабо улыбнулись, но атмосфера осталась тяжёлой.

Физру я благополучно «пережила», написав очередной конспект. Оставались только лекции онлайн, но до них было ещё полчаса. Я решила пойти в библиотеку — там тихо, спокойно, и никто не потревожит.

В библиотеке было безлюдно и торжественно тихо. Только мерное тиканье старых напольных часов нарушало безмолвие. Проходя мимо стеллажа с зарубежной литературой, я заметила знакомый корешок. «Ромео и Джульетта». Моя любимая книга. Я не удержалась, взяла её с полки и прижала к груди, словно старого друга.
Я села за дальний столик у окна, открыла книгу и пробежала глазами первые строки:
«В двух семьях, равных знатностью и славой,
В Вероне пышной разгорелся вновь
Вражды минувших дней раздор кровавый,
Заставил литься мирных граждан кровь...»

Эта история всегда захватывала меня целиком. Я не просто читала, я проживала её вместе с героями. Эта запретная любовь, готовность на всё друг ради друга и горькая, обидная несправедливость финала — смерть и перемирие, которое наступило слишком поздно. Слова Шекспира отзывались в душе болью: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте».

На страницу упала тень. Под столом, прямо напротив меня, появились мужские кеды. Я подняла голову. Напротив сидел Даниэль. В руках он держал какую-то книгу. Опять он. Странно, я и не думала, что такие «брутальные» парни читают что-то, кроме комиксов или спортивных журналов.