Где ты, там я

Амелия. Глава 11

Коридор опустел. Тишина стояла такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать. Мы с девчонками шли к моему шкафчику — нужно было взять деньги и сбегать в магазин за перекусом. Обеда меня сегодня лишили, а впереди была встреча с библиотекой и парой часов абсолютного одиночества за учебниками.

— Слушай, а почему футболка такая огромная? — Оливия бесцеремонно дернула меня за слишком длинный рукав. — Это сейчас так модно? Я не поняла, ты не рассказала им про Даниэля?

Я внутренне поморщилась. Придется врать.

— Это оверсайз, — пожала я плечами с максимально безразличным видом. — Просто удобно.

— Знаешь, тебе идёт. — Оливия одобрительно показала большой палец. — Выглядишь как настоящая красотка с обложки.

Я лишь усмехнулась в ответ.

Мы подошли к шкафчику. Щелчок замка, дверца открывается — и я застываю.

На моих вещах, прямо поверх учебника по истории, сидела кукла. Самая уродливая из всех, что я видела: потрепанная, с грязными волосами и подтеками краски вместо глаз, которые, казалось, плакали кровавыми слезами. Но самым жутким была игла, воткнутая прямо в грудь куклы, в то место, где у людей бьется сердце.

— Какого черта? — выдохнула я.

— Ого, — присвистнула Ханна. — Похоже, у кого-то тут богатый внутренний мир и дикая фантазия. Или кто-то тебя очень сильно недолюбливает.

— Может, это тайный поклонник? — неуверенно предположила Ливи.

— А где тогда записка? — огрызнулась я, лихорадочно шаря глазами по полкам. И тут же её увидела. Маленький клочок бумаги, примостившийся рядом с куклой.

Пальцы предательски дрожали, когда я разворачивала листок. На нем красным, пугающе похожим на кровь, было выведено всего три слова: «Это ты в будущем».

— Какая мерзость! — Оливия брезгливо поморщилась и отшатнулась, словно кукла могла ожить и укусить.

— Подруга, — Ханна посмотрела на меня с сочувствием и долей суеверного страха. — Похоже, на тебя порчу навели. Серьёзно. Надо к бабке сходить.

— Чушь, — отрезала я, хотя внутри всё похолодело. — Наверное, просто перепутали шкафчики. Кому я нужна со своей порчей?

Я выхватила из кармана салфетку, чтобы не касаться этой гадости голыми руками, схватила куклу и, не глядя, швырнула в урну.

— Ловко ты от проблем избавляешься, — рассмеялись девчонки, но мне было не до смеха.

Сделав глубокий вдох, я взяла деньги, и мы направились к выходу. Нужно было отвлечься.

— Кстати, — я резко остановилась и развернулась к Ханне. — А вот теперь мы серьёзно поговорим. Как ты могла промолчать, что Даниэль — твой брат?

Ханна скрестила руки на груди и посмотрела на меня с вызовом, но в глазах плясали чертики.

— Ну да, брат. И что? Это преступление?

— Ты издеваешься? — во мне закипала злость. — Мы лучшие подруги! И ты молчишь, что твой брат — мой злейший враг?

— Враги, значит? — протянула Ханна, и её губы растянулись в ехидной улыбке. — А что-то я не знала, что враги обнимаются посреди раздевалки и дарят друг другу свою одежду.

У меня отвисла челюсть. Казалось, глаза сейчас вылезут из орбит.

— Чего? — Оливия переводила взгляд с меня на Ханну, словно наблюдала за финалом захватывающего теннисного матча. — Я ничего не понимаю, но уже хочу подробностей!

— Просто моя дорогая подружка недавно чуть не поцеловалась с моим братцем, — пропела Ханна, довольно улыбаясь.

— Враньё! — во мне вскипело всё: от стыда до ярости. — Мы не целовались! Это просто… он помог мне, и всё!

— Правда-правда, — не унималась Ханна. — Ещё чуть-чуть, и вы бы слились в страстном поцелуе. Я всё видела!

— А ты, собственно, какого чёрта там делала? Подглядывала?!

— Ну извините! Мой брат идёт в женскую раздевалку, моя лучшая подруга там же. Думаешь, я должна была стоять в сторонке и делать вид, что меня это не касается?

Я сжала кулак и погрозила ей.

— Вот же… бессовестная!

— Сама виновата! — ловко увернулась Ханна. — Нужно свои романы крутить в более романтичных местах, а не в раздевалке. Ни стыда, ни совести!

Она договорила и тут же получила лёгкий подзатыльник.

— О-кей, — Оливия хлопнула в ладоши. — Вы как всегда. Спектакль года. Мне тут не хватает только попкорна и колы.

— Тебе лишь бы пожрать, — фыркнула я, переводя дух.

— Эй! Ты сейчас намекаешь, что я обжора? — возмутилась Оливия, и мы покатились со смеху.

Наша перепалка закончилась так же внезапно, как и началась. Мы обнялись на прощание, и девчонки ушли, а я наконец-то отправилась в магазин.

В магазине я надолго зависла у стенда со сладостями. В детстве мама запрещала мне есть всякую «химию», и теперь я с упоением наверстывала упущенное. Быть взрослой — в этом определённо есть свои плюсы.

Мой взгляд зацепился за желейных мишек. В корзинку. Потом туда отправились разноцветные жвачки, маленький пакетик с шипучкой, от которой щиплет язык. И тут я увидела ЭТО. Леденец на палочке... с музыкой! Ребёнок внутри меня довольно потёр руки. Кто вообще додумался соединить поедание сахара и мелодии? Разумеется, леденец отправился в корзину.

Оставалось найти напиток, чтобы смыть всю эту сахарную бомбу, которая вот-вот взорвётся у меня в желудке. Колу я не любила. Фанта — приелось. Милкис? Серьёзно? Я же не маленькая. (Упорно не замечаем корзину, полную конфет). Решено, раз начала с конфет, закончу энергетиком.

Стоя у витрины с напитками, я краем уха уловила знакомые голоса. Та самая компания, что с утра поливала меня грязью, стояла с другой стороны стеллажа. Они явно не заметили меня. И, конечно же, обсуждали снова меня.

Я притихла и превратилась в слух. Пропустить сплетни о себе? Ну уж нет.

— ...я даже не думала, что эта ботанша окажется такой профурсеткой, — донеслось до меня.

«Ну да, это я».

— А я в шоке просто! Он сам сказал, что у них всё было. Представляешь, они провели ночь вместе!

«Стоп. Кто провёл ночь? Я? С кем?»

— И что он в ней нашёл? Ни фигуры, ни воспитания, да и рожа противная.