Где ты, там я

Амелия. Глава 18

09.05.2015

Прошёл месяц с того самого дня в коридоре, и за это время моя жизнь разделилась на «до» и «после» встречи с Даном. Сначала я думала, что наше знакомство останется просто мимолётным эпизодом, но, к моему удивлению, он действительно запомнил меня. Мы начали сталкиваться в коридорах, потом он пару раз подсел ко мне в библиотеке, делая вид, что ищет книгу, а на самом деле просто болтал со мной, пока я делала уроки.

Теперь мы дружим. Это звучит странно даже для меня самой: я, тихая заучка из бедной семьи, и он — этот солнечный мальчик с ямочками на щеках, за которым бегает полшколы. Оказалось, что Дан учится в 5 классе, поэтому я позаимствовала у него учебник по математике, и живёт он всего в двух улицах от меня. Теперь после уроков мы частенько идём домой вместе, и его громкий смех разгоняет тучи в моей голове лучше любого солнца.

С тех пор как он стал моим другом, он таскает мне еду почти каждый день. Сначала я стеснялась, отказывалась, говорила, что не голодна, но он только закатывал глаза и клал бутерброд в мой портфель, пока я отвлекалась на домашнее задание. А потом я перестала сопротивляться. С ним это вообще бесполезно — сопротивляться его упрямству.

Мы сидим вместе на продленке, даже если у меня нет уроков, а у него — тренировка. Он делает вид, что читает комиксы, пока я корплю над учебниками, а сам незаметно рисует на полях моей тетради смешных человечков. Иногда мы встречаемся в библиотеке, и он засыпает головой на моих конспектах, пока я шепотом читаю ему стихи, которые теперь пишу не только в альбоме, но и в старой тетрадке, специально купленной для этого.

– Ты чего там строчишь? — сонно спрашивает он, не открывая глаз.

– Ничего, спи давай.

– Врёшь. Опять стихи? — его слова заставляют меня покраснеть, и я закрываю тетрадь локтем.

– Не твое дело.

– Моё, — он открывает один глаз и хитро улыбается. — Ты теперь моя подруга, а значит, всё твоё — моё.

Подруга. Это слово греет меня изнутри, хотя где-то глубоко в груди иногда колет: а хочется ли мне быть просто подругой? Но я гоню эти мысли прочь. Такие, как я, не могут рассчитывать на большее. Дружба с Даном — уже подарок судьбы, и я не имею права просить еще.

Иногда мы гуляем после школы до самой темноты, болтая обо всем на свете. Он рассказывает про свою дурацкую младшую сестру, которая вечно лезет в его дела, с отцом, который хочет, чтобы он стал врачом, хотя Дан терпеть не может больницы. Я слушаю и чувствую, как внутри распускается что-то теплое и светлое. Никогда раньше у меня не было того, с кем можно просто молчать и чувствовать себя в безопасности.

В один день он заметил мои старые разношенные кеды с дырочкой на носке. Ничего не сказал, только посмотрел как-то странно. А сегодня утром, когда я пришла в школу, на моем стуле висел пакет. Внутри — новые кроссовки. Простые, но красивые. И записка кривым детским почерком: «Чтоб ноги не мокли. Твой личный ангел-хранитель».

Я просидела на уроке, не слыша ни слова, только сжимая край этой записки в кармане и борясь с дурацкими слезами счастья.

На перемене я всё ещё не могла прийти в себя. Новые кроссовки приятно облегали ноги, и каждый раз, когда я опускала взгляд вниз, на губах сама собой расцветала улыбка. Я то и дело засовывала руку в карман, чтобы проверить, на месте ли записка. Она была там. Тёплая от моего тела, немного помятая, но такая родная.

– Амелия, ты чего лыбишься весь урок? — толкнула меня в плечо соседка по парте. — Влюбилась, что ли?

Я только отмахнулась и уткнулась в учебник, хотя строчки прыгали перед глазами. Влюбилась? Нет. То есть… Нет! Мы же просто друзья.

Но внутри всё равно что-то ёкало.

После уроков я нашла Дана в спортзале. Он сидел на скамейке, перематывая бинтом руку после тренировки, и что-то насвистывал. Увидев меня, расплылся в своей фирменной улыбке с ямочками.

– О, а вот и моя любимая заучка! Ну как? — он кивнул на мои ноги. — Не жмут?

– Дан, — я подошла ближе и села рядом. — Зачем ты это сделал? Это же дорого…

– Блин, Амелия, опять начинается, — закатил он глаза. — Я же сказал: чтобы ноги не мокли. Всё. Тема закрыта.

– Но я должна тебя отблагодарить.

– Ты уже меня благодаришь тем, что терпишь мою болтовню в библиотеке, — фыркнул он и вдруг хитро прищурился. — Или хочешь сказать, что не терпишь, а даже кайфуешь?

Я толкнула его в плечо, и мы оба засмеялись.

В тот вечер я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, глядя в потолок, и думала. Дан сделал мне такой подарок. Просто так. От чистого сердца. А что я могу дать ему взамен? У меня нет денег на дорогие вещи. Моя семья едва сводит концы с концами, и папа до сих пор ищет работу. Но ведь подарок не обязательно должен быть дорогим. Главное — искренность.

И тут меня осенило.

Я встала с кровати и на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, подошла к шкафу. В самом низу, под стопкой старых простыней, стояла моя копилка — керамический кот с отбитым ухом. Я копила туда деньги целый год: мелочь, которую иногда давал папа, пару раз мамина сдача из магазина, найденные на улице монетки. Там было небогато, но на что-то маленькое должно хватить.

На следующий день был выходной. Я сказала маме, что пойду гулять с девочками из класса (маленькая ложь во спасение), и отправилась в центр. В маленькой лавке на углу, где мы иногда покупали канцелярию, я видела однажды симпатичные подвески. Они висели на витрине — простые, на тонком кожаном шнурке, с маленьким деревянным кулончиком в виде четырёхлистного клевера. И, кажется, они были парные.

Продавщица, пожилая женщина с добрыми глазами, улыбнулась мне:

– Что ищешь, девочка?

– Вон те подвески, — показала я пальцем. — С клевером. Они… они парные?

– Да, две одинаковые, — она достала их с витрины. — Для подружек или для… — она хитро прищурилась. — Для кого-то особенного?

Я покраснела и быстро высыпала на прилавок содержимое копилки. Монеток хватило ровно впритык, даже пару рублей осталось.