Где заканчиваются границы

Глава 27: Старая школьная подруга.

Поиски в доме снова зашли в тупик. Виктория, казалось, перевернула всё, но заветный клочок бумаги так и не был найден. Дни слились в один бесконечный, серый ком. Утром — звонок в больницу, сводки о состоянии матери, которые оставались стабильно-неопределёнными. Днём — методичное прочёсывание дома, которое всё больше напоминало одержимость. Вечером — одиночество в огромной гостиной, где из темноты смотрели призраки прошлого.
Ей нужен был воздух. Ей нужно было увидеть живого человека, не связанного с её семьёй узами крови и боли.
Она вспомнила об Анне. Анна Новикова, её лучшая школьная подруга. Когда-то они были неразлучны. Вместе прогуливали уроки, делились первыми сердечными тайнами, мечтали о будущем. Их пути разошлись после отъезда Виктории. Первые пару лет они ещё переписывались, но потом жизнь развела их окончательно. Виктория с головой ушла в московскую карьеру, а Анна, как она слышала от Дениса, вышла замуж, родила детей и работала учителем в их старой школе.
Виктория нашла её номер через Дениса. Она звонила с опаской, не зная, как её примут спустя двадцать лет молчания.
— Вика? Покровская? — голос Анны в трубке был удивлённым, но тёплым. — Ничего себе! Какими судьбами? Я слышала, ты приехала, город гудит. Как твоя мама?
— Мама потихоньку. Аня, может, встретимся? Выпьем кофе?
— Конечно! Я как раз свободна после уроков. Давай в «Старом парке»? Помнишь нашу кофейню?
Кафе «Старый парк» было островком из их юности, чудом уцелевшим среди новомодных суши-баров и пиццерий. Всё тот же полумрак, те же плетёные кресла и тот же запах кофе с корицей.
Анна почти не изменилась. Да, появились морщинки у глаз, в волосах пробивалась седина, но её улыбка, её живые, смеющиеся глаза были прежними. Она выглядела уставшей, но счастливой.
— Ну, привет, москвичка! — она обняла Викторию так крепко и просто, как будто они расстались вчера. — А ты совсем не меняешься. Такая же… — она подыскивала слово, — недосягаемая. Как будто из другого мира.
Они заказали кофе. Первые несколько минут говорили о пустяках: о детях Анны, о её работе в школе, о муже. Виктория слушала и чувствовала укол странной, непонятной зависти к этой простой, земной, понятной жизни, которую она когда-то так презрительно отвергла.
— Слушай, а что ты здесь делаешь на самом деле? — вдруг спросила Анна, переходя на «ты» и отставляя чашку. — Не верю, что ты приехала просто навестить маму. Ты никогда ничего не делала «просто так». Ты всегда была стратегом.
Виктория горько усмехнулась. Подруга знала её лучше, чем она сама себя.
— Я пытаюсь разобраться в прошлом. В смерти Ивана.
Лицо Анны мгновенно стало серьёзным. Весёлость исчезла, уступив место сочувствию и печали.
— Боже, Вика. Зачем? Это же было так давно. Я помню то время. Это было ужасно. Весь город был в шоке.
— Ты помнишь, каким он был в последние месяцы? — спросила Виктория. Ей нужен был взгляд со стороны. Не взгляд семьи, а взгляд обычного человека.
— Помню, — кивнула Анна. — Он очень изменился. Был как будто не здесь. Знаешь, я пару раз видела его с Мишкой Орловым. Они сидели на набережной, и я подумала тогда, какие они странные. Два таких тихих, не от мира сего парня. Все наши ребята уже вовсю за девчонками бегали, по дискотекам шлялись. А эти двое… как будто в своём мире жили.
Она не вкладывала в эти слова никакого второго смысла. Просто наблюдение. Но для Виктории это было ещё одним подтверждением.
— А потом… после похорон… изменилась и ты, — продолжила Анна тише. — Я помню, как пришла к вам домой. Ты открыла дверь, но как будто меня не увидела. У тебя были стеклянные глаза. Ты как будто… замёрзла. Вся в себя ушла. Я пыталась с тобой говорить, а ты не отвечала. А потом ты просто исчезла. Уехала. Без прощаний. Я тогда очень на тебя обиделась. А потом поняла… ты просто спасалась.
Виктория молчала, слушая этот приговор своей юности. Она и не помнила этого. Её память услужливо стёрла эти дни, оставив только сцену с отцом и грохот захлопнувшейся за ней двери.
— Твой отец тоже изменился, — задумчиво сказала Анна. — Он всегда был грозный, его все боялись. Но после смерти Ивана он стал… как тень. Ходил по городу, никого не замечая. Постарел лет на десять за один год. А твоя мама… бедная тётя Лена. Она просто угасла. Перестала выходить из дома, общаться с подругами. Ваш дом на холме стал каким-то проклятым местом, которое все старались обходить стороной.
Они пили остывший кофе в тишине. Рассказ Анны был бесхитростным, но он давал объёмную, страшную картину того, как одна трагедия, одна ложь, пустила круги по воде, затронув не только семью, но и весь маленький мир вокруг.
— Вика, что бы ты там ни искала, будь осторожна, — сказала Анна на прощание. — Некоторые двери лучше не открывать. Не потому, что за ними страшно. А потому, что за ними может оказаться пустота.
Виктория возвращалась домой, и слова подруги эхом звучали у неё в голове. «Ты как будто замёрзла». Может, и правда? Может, она провела двадцать лет в этой добровольной заморозке, и только сейчас, вернувшись в Приозерск, начала оттаивать? И это оттаивание было мучительно болезненным.