Где заканчиваются границы

Глава 36: Возвращение матери.

Месяц, который Виктория взяла в отпуск, подходил к концу. Телефон разрывался от звонков из московского офиса. Коллеги требовали её возвращения, напоминали о незавершённых делах, о клиентах, которые ждали только её. Ещё месяц назад такой звонок заставил бы её немедленно купить билет на самолёт. Но сейчас, сидя в обновлённой, залитой светом гостиной дома на холме, она слушала эти далёкие, панические голоса как шум прибоя. Её дела были здесь. Её жизнь была здесь.
Главным событием, которого все ждали с замиранием сердца, было возвращение матери. Врачи, удивлённые её быстрым прогрессом, наконец, дали добро на выписку. Её состояние всё ещё было тяжёлым, правая сторона тела почти не двигалась, а речь оставалась прерывистой. Но, как сказала Анна Витальевна, больничная палата больше не могла дать ей того, что ей было нужно. Ей нужен был дом.
Подготовка к её возвращению стала новым общим делом, которое сплотило семью ещё больше. Денис, как архитектор, сразу отверг идею разместить мать в её старой спальне на втором этаже.
— Это неправильно, — сказал он. — Таскать её по лестнице — мучение. Да и… зачем ей жить там, наверху, где каждый угол кричит о прошлом?
Он предложил переоборудовать под её спальню малую гостиную на первом этаже. Ту самую, с большим окном, выходящим в сад. Идея была не только практичной, но и глубоко символичной. Они не просто возвращали её в старый дом. Они создавали для неё новое пространство. Новую жизнь.
Работа закипела с удвоенной силой. Денис и Никита двигали мебель, монтировали специальные поручни. Лена выбрала новые, светлые шторы. Мария, со своим безупречным чувством стиля, подобрала нежный, персиковый оттенок для стен. Виктория руководила процессом, вкладывая в него всю свою энергию и организаторский талант. За несколько дней унылая, заставленная старой мебелью комната превратилась в светлую, уютную спальню.
В день выписки у входа в больницу её встречала вся семья. Когда Денис выкатил инвалидное кресло с Еленой, она выглядела маленькой и хрупкой на фоне серого больничного фасада. Но в её глазах больше не было страха. Только усталость и тихое ожидание.
Когда они въехали во двор дома, она замерла. Дом был другим. Он был вымыт, окна сияли, а с крыльца свисали новые цветочные кашпо, которые Лена повесила утром.
— Что… это? — прошептала она, глядя на своих детей.
— Это наш дом, мама, — сказал Денис. — Добро пожаловать.
Они ввезли кресло в холл. И тут Елена замерла. Её взгляд остановился на стене, где раньше висели тёмные, скучные пейзажи в массивных рамах. Теперь там была галерея. Галерея рисунков Ивана. В простых, светлых рамах. Его тонкие, нервные пейзажи, его портреты, его городские зарисовки. Его душа, выпущенная на свободу.
— Подвези… — прошептала она, показывая дрожащей левой рукой на стену.
Денис подкатил кресло ближе. Она протянула руку и коснулась стекла, за которым был портрет Михаила. Тот самый, незаконченный. По её щеке медленно скатилась слеза. Но она улыбалась. Светлой, печальной, всё понимающей улыбкой.
— Он… дома, — выдохнула она. И все поняли, что она говорит не о себе.
Её новая комната ей понравилась. Она долго смотрела в окно, на яблоню в саду, и в её глазах стоял покой.
Первый вечер прошёл в тихой, почти благоговейной суете вокруг неё. Лена кормила её бульоном с ложечки. Мария, сев рядом, читала ей вслух какой-то женский роман, и в её голосе не было ни капли обычной иронии. Никита принёс свой ноутбук и показал ей виртуальный тур по музею Ван Гога, любимого художника Ивана. Она не могла говорить, но она слушала. Она впитывала эту новую, незнакомую атмосферу заботы и любви.
Поздно вечером, когда все разошлись, Виктория осталась с ней одна. Она села на край её кровати, как когда-то в детстве.
— Мам, ты как? — тихо спросила она.
Елена взяла её руку и слабо сжала. Её взгляд был ясным и осмысленным.
— Хорошо, — прошептала она. — Теперь… всё… будет… хорошо.
Она посмотрела на Викторию, и в её взгляде было столько невысказанной нежности и благодарности, что у Виктории снова защипало в глазах.
— Спасибо… дочка, — выдохнула она.