Где заканчиваются границы

Глава 40: Продажа отцовской фирмы.

Решение остаться в Приозерске было принято. Но это было лишь начало. За ним последовала череда практических вопросов, которые требовали не эмоциональных порывов, а холодной, юридической точности, в которой Виктория была так сильна. И главным из этих вопросов было наследие. Не дом, не счета в банке. А то, что было сутью её отца — его юридическая фирма.
Фирма «Покровский и партнёры» была не просто бизнесом. Это был памятник, который он воздвиг себе при жизни. Маленькая, но самая влиятельная контора в городе, построенная на его авторитете, его связях и его страхе. После его смерти фирма осиротела. Его младший партнёр, Пётр Семёнович, пожилой и осторожный юрист старой закалки, пытался удержать её на плаву, но без железной руки Покровского всё начало разваливаться.
— Виктория Сергеевна, надо что-то решать, — говорил он ей по телефону уже не в первый раз. Его голос был полон заискивающего уважения и плохо скрытой паники. — Клиенты уходят. Коллектив на грани бунта. Без вас, без Покровских, это всё рухнет. Вы ведь вернётесь? Возьмёте дело в свои руки?
Первой, инстинктивной реакцией Виктории было сказать «да». Старая Виктория, московская хищница, вцепилась бы в это наследство мёртвой хваткой. Она бы реструктуризировала фирму, уволила бы половину неэффективных сотрудников, вдохнула бы в неё новую, агрессивную жизнь. Она бы превратила её в филиал своей московской империи.
Но, сидя в отцовском кресле, она смотрела на стену напротив, где теперь висел не портрет сурового прадеда, а большой, полный света и воздуха пейзаж, написанный Иваном. И она поняла, что не может. Не имеет права.
Возродить фирму отца — значило бы снова возвести на трон его идеологию. Мир, построенный на силе, законе, на чёрном и белом. Мир, в котором не было места для полутонов, для слабости, для искусства. Мир, который убил её брата. Продолжить его дело — значило бы предать Ивана во второй раз.
Она не стала принимать решение в одиночку. Вечером, когда Денис приехал навестить мать, она позвала его в кабинет.
— Мне нужно с тобой посоветоваться, — сказала она. — Как с братом. И как с наследником.
Денис был удивлён. Он привык, что финансовые и юридические вопросы были её вотчиной, в которую его не допускали. Она изложила ему ситуацию. Предложение Петра Семёновича. Свои сомнения.
Денис слушал, нахмурившись. Он подошёл к окну, посмотрел на сад.
— Продай её, — сказал он просто, не оборачиваясь.
— Просто продать? — переспросила Виктория. — Но это… это дело его жизни. Это его имя.
— Вот именно, — Денис повернулся к ней. Его лицо было спокойным и уверенным. — Это *его* дело. *Его* имя. Не наше. Вика, пойми. Я всю жизнь строил дома. И я знаю, что иногда, чтобы построить что-то новое, нужно снести старое до основания. Особенно если фундамент прогнил.
Он подошёл к столу и провёл рукой по его полированной поверхности.
— Этот кабинет, эта фирма… это всё было его оружием. Его бронёй. Он защищался этим от мира, от себя самого. А нам это зачем? Зачем нам его броня? Мы не на войне. По крайней мере, больше нет.
Его простые, ясные слова были как глоток свежего воздуха. Он, человек земли, человек созидания, видел суть вещей проще и глубже, чем она, со всеми её юридическими тонкостями.
— Продай её, Вика, — повторил он. — Продай этим старикам, которые там остались. Пусть они ведут свои дела, как умеют. А деньги… деньги вложим в мамину реабилитацию. В образование детей. В этот дом, в конце концов. В жизнь. А не в памятник прошлому.
Виктория смотрела на брата и видела в нём мудрость, которой никогда не замечала раньше. Он был прав. Абсолютно прав.
На следующий день она позвонила Петру Семёновичу.
— Пётр Семёнович, я приняла решение. Я не вернусь.
В трубке повисло испуганное молчание.
— Но… как же фирма? — пролепетал он.
— Фирма останется, — сказала Виктория. — Если вы этого хотите. Я предлагаю вам и остальным партнёрам выкупить долю нашей семьи.
— Выкупить? — в его голосе прозвучало отчаяние. — Виктория Сергеевна, у нас нет таких денег….
— Мы договоримся о цене, — мягко, но твёрдо сказала она. — И мы договоримся о рассрочке. Я сама подготовлю договор. Это будет справедливая сделка. Для всех. Я не собираюсь вас грабить. Я просто… ухожу. Отдаю вам бразды правления. Вы справитесь.
Она закончила разговор и почувствовала огромное, почти физическое облегчение. Как будто с плеч упал тяжёлый, невидимый груз. Она не просто продавала бизнес. Она отпускала прошлое. Она освобождала себя и свою семью от последнего призрака отца.