Где заканчиваются границы

Глава 52: Битва за землю.

Новый офис Виктории в речном вокзале превратился в военный штаб. Вместо шампанского и поздравительных речей здесь теперь царил запах крепкого кофе, а на огромных столах, где Илья планировал разместить модные дизайнерские лампы, лежали горы папок, карт и распечаток. Война, объявленная «старыми друзьями» отца, началась, и она велась не на полях сражений, а в тишине архивов и в лабиринтах юридических формулировок.
Центром этой войны стала Виктория, а её главным и самым неожиданным адъютантом — Никита. Для племянника летняя практика превратилась в самое захватывающее приключение в его жизни. Он проявил себя не просто как старательный помощник. В нём проснулся азарт следователя, талант историка, способного по пыльным, скучным документам восстановить скрытую логику событий. Он часами просиживал в городском архиве, методично, страница за страницей, просматривая протоколы заседаний земельной комиссии, и его глаза горели.
— Тётя Вика, я, кажется, что-то нашёл, — сказал он однажды вечером, возвращаясь в офис с очередной порцией документов. — Это не касается нашего участка напрямую. Это касается соседнего. Того, где стоит главная лесопилка Воронова.
Он разложил на столе старую карту и выписку из кадастра.
— Пять лет назад. Этот участок был переведён из рекреационной зоны в промышленную. Официально — для «расширения производства». Но посмотрите на протоколы общественных слушаний. На них присутствовало три человека. Два из них — сотрудники самого Воронова. А третий — его двоюродный брат.
Виктория склонилась над документами. Это была классическая, грубая, но почти всегда работающая схема. Фиктивные слушания, «правильное» решение комиссии, и вот уже на месте сквера, где должны были гулять мамы с колясками, вырастает очередной склад.
— Хорошая работа, Никита, — сказала она. — Очень хорошая. Это зацепка.
Но пока Виктория и Никита вели свою бумажную войну, Денис угасал. Он, человек дела, человек, привыкший видеть результат своей работы в камне и бетоне, оказался не у дел. Его стройка стояла. Рабочие разошлись. На заложенном фундаменте сидели вороны. Он приезжал туда каждый день, бродил по застывшей площадке, и чувствовал бессильную, разъедающую ярость. Эта кабинетная война была ему чужда и непонятна. Он снова чувствовал себя «вторым», бесполезным, в тени своей всемогущей сестры.
Вечером, на кухне, он не выдержал.
— Я не понимаю, что происходит, Вика! — в его голосе было отчаяние. — Мы сидим и ждём, пока эти… разбирают по косточкам наш проект! А я ничего не могу сделать! Я не юрист, я не умею воевать бумажками!
Виктория посмотрела на него. Она видела его боль и его унижение.
— Ты ошибаешься, — сказала она тихо. — Ты можешь сделать то, чего не могу я. Ты знаешь этот город. Ты знаешь этих людей.
Она показала ему документы, которые принёс Никита.
— Вот. Пять лет назад. Рекреационная зона рядом с лесопилкой Воронова. Ты помнишь, что там было?
Денис нахмурился, вглядываясь в карту. И вдруг его лицо изменилось.
— Помню, — сказал он глухо. — Это… это же был Заречный парк. Старый. Там ещё карусели стояли, когда мы были маленькими. Мы с Иваном туда бегали. А потом его забросили. Воронов обещал, что если ему отдадут эту землю под склады, он построит рядом новую детскую площадку. Современную. С фонтаном.
— И построил? — спросила Виктория.
— Нет, — усмехнулся Денис. — Конечно, нет. Поставил две качели и песочницу. И всё. А главой земельной комиссии тогда был… Сидоров. Петр Сидоров. Он через месяц после этого решения купил себе новый внедорожник. Говорил, тёща в лотерею выиграла.
Вот оно. Бумаги, найденные Никитой, и память, хранимая Денисом, сложились в единую, ясную картину.
А на следующее утро вышел федеральный еженедельник со статьёй, которую инициировала Виктория. Статья называлась «Город N против детей». Она была написана хлёстко, без прямых обвинений, но с убийственными деталями. История о том, как в маленьком провинциальном городе «влиятельный бизнесмен», чья лесопилка отравляет воздух, блокирует строительство Дома детского творчества, чтобы на его месте, по слухам, возвести очередной торговый центр. Статью перепечатали несколько популярных блогеров, и она пошла гулять по сети. Имя Воронова в ней не упоминалось. Но весь Приозерск знал, о ком идёт речь.
Воронов был в ярости. Он привык решать вопросы в тишине кабинетов. Публичный скандал, да ещё и на федеральном уровне, был для него как удар под дых.
А Виктория нанесла второй удар. Она подала от имени «инициативной группы граждан» (в которую вошли Анна и другие родители из школьного комитета) официальный запрос в прокуратуру с требованием проверить законность перевода земли Заречного парка в промышленную зону пять лет назад. В запросе, составленном с юридической безупречностью, она ссылалась на фиктивные общественные слушания и на невыполненное Вороновым обещание о строительстве детской площадки. Копию этого запроса она «случайно» передала местному независимому блогеру.
Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Теперь Воронову пришлось не нападать, а защищаться. Ему звонили журналисты. Его вызывали для «беседы» в прокуратуру. Ему пришлось оправдываться за дела пятилетней давности.
Через неделю Денису позвонили из администрации. Тот же вежливый голос, но теперь в нём слышались заискивающие нотки.
— Денис Сергеевич, тут… недоразумение вышло. Экспертиза по вашему участку закончена. Всё в порядке. Можете продолжать строительство.
Вечером они снова сидели на кухне. Уставшие, но довольные.
— Мы выиграли, — сказал Денис, и в его голосе звучало неверие и гордость. — Мы. Вместе.
— Это только первая битва, — сказала Виктория. — Война ещё не окончена.