Где живёт надежда
Глава 2. Пока только дышать
Лена проснулась от слабого скрипа — как будто кто-то осторожно открыл дверь. Но в комнате было пусто. Лишь полоска рассвета скользила по стене, пробираясь сквозь штору. Дом дышал старостью: где-то поскрипывали половицы, внизу глухо кашляла тётя, на кухне закипал чайник. Всё это было новым, непривычным — и немного чужим.
Она встала, накинула тёплый свитер и спустилась вниз. Кухня встретила запахом мятного чая и жареного хлеба. Марина сидела за столом, курила у открытого окна и что-то читала в телефоне.
— Доброе утро, — тихо сказала Лена, не зная, как себя вести. — Доброе. Будешь чай? — тётя не смотрела на неё, но голос был мягким. — Угу…
Они пили молча. Лена украдкой наблюдала за Мариной: в ней было что-то хрупкое, как в человеке, который слишком долго держался ради других. Усталая, но спокойная. Как будто знала, что боль — это не то, что надо лечить, а то, с чем надо жить.
— В школу пойдёшь со следующей недели, — сказала тётя, убирая кружки в раковину. — Успеешь обжиться, привыкнуть.
Лена кивнула. Мысль о школе её пугала. Новые люди, чужие взгляды, вопросы, которых она не хочет слышать. Но она знала — откладывать нельзя. Нельзя остаться на чердаке навсегда, даже если хочется.
День прошёл в молчании. Тётя ушла на работу — в больницу, где она была медсестрой. Лена бродила по дому, заглядывала в старые ящики, рассматривала фотографии на стенах: незнакомые лица, пожёлтевшие уголки снимков, где прошлое выглядело почти уютным. Потом она вышла на улицу — узкие дорожки, снег по колено, и тишина, которую никто не нарушал.
Она дошла до леса. Ветки качались, как будто шептали что-то друг другу. Воздух был холодный, но чистый. Лена закрыла глаза и вдруг почувствовала, как в ней что-то разжимается — будто долго держала кулак, и наконец отпустила. Она вдохнула глубоко, почти жадно. Не потому что стало легче, а потому что в первый раз за долгое время захотелось дышать.
Когда вернулась, на подушке лежал конверт. Тот самый — письмо от мамы. Не распечатанный. Она взяла его в руки и долго сидела, не решаясь открыть. Бумага была мягкой, чуть пожухлой. Почерк — маминым, родным, дрожащим.
Она убрала его обратно в рюкзак. Пока нет. Всё ещё не готова.
Но, может быть, скоро.
Отредактировано: 30.06.2025
Добавить в библиотеку 