Где зреют апельсины. Юмористическое описание путешествия супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых по Ривьере и Италии

Азарт

Быстро бросились им в глаза одутловатая фигура крупье с красным широким лицом, обрамленным жиденькими бакенами и усами, его лысина, черепаховое пенсне на носу и грудки золота и пятифранковых монет. Банковские билеты лежали отдельной стопкой. Другой крупье, молодой, с кисло-сладкой физиономией опереточного тенора, украшенный капулем, приводил в движение рулетку. Игроков пять, шесть, в том числе одна пожилая дама, вся в черном, сидели около стола, остальные стояли. Сидевшие около стола были игроки на большую ставку. Перед ними также лежали стопки серебра и золота. Один был пожилой блондин с бесстрастными оловянными, как бы рыбьими глазами, но, невзирая на их бесстрастность, он особенно горячился, играл на золото и ставил по нескольку ставок сразу, другой, также сильно горячившийся, был очень еще молодой человек, причесанный, прилизанный, как бы соскочивший с модной картинки, в широчайших брюках крупными полосами, засученных у щиколотки, с бриллиантовой булавкой в галстуке и в запонках у рукавчиков сорочки чуть не в блюдечко величиной. Он также играл на золото, сидел у стола как-то боком, выставив в сторону ногу, после каждого проигрыша ударял себя по бедру и шептал что-то себе под нос. Дама играла на золото и на серебро, систематически ставя золотой на номер и пятифранковую монету на черное или красное, поминутно кусая свои бледные губы. Ей несколько раз были даны небольшие куши, она приподнималась со стула и, не дожидаясь, пока крупье подвинет ей деньги лопаточкой, с середины стола сгребала их к себе руками и тотчас же удваивала ставку.

– Удивительное дело: и здесь дамам счастье… – проговорила Глафира Семеновна, наблюдая игру.

Конурин и Николай Иванович молчали и внимательно следили за игрой.

– Теперь я вспоминаю. Точь-в-точь такую же рулетку я видела у Комловых, но та, разумеется, была маленькая, – продолжала Глафира Семеновна. – Самое выгодное здесь на номер ставить, но я все не могу сообразить, сколько выдают здесь за номер при выигрыше. Николай Иваныч, я поставлю на красное… – шепнула она мужу.

– Погоди… не горячись, – был ответ.

– Игра большая. С маленькой-то ставкой тут и не подступайся… – прошептал Конурин.

– Ну вот… Чего тут стесняться! И маленькую ставку в лучшем виде отберут, – отвечал Николай Иванович.

– Руж… – проговорила вдруг Глафира Семеновна и бросила двухфранковую монету на красное.

Играющие обернулись к ней и улыбнулись. Одутловатый крупье-кассир придвинул ей двухфранковую монету обратно и заговорил что-то по-французски.

– Коман? – удивилась Глафира Семеновна. – Николай Иваныч, смотри, от меня даже не принимают ставку, – обратилась она к мужу недоумевающе.

Крупье-кассир, заслыша ее русскую речь, издали показал ей пятифранковик.

– Да, да… Видишь, он показывает тебе, что меньше пяти франков ставить нельзя, – отвечал Николай Иванович.

– Но ежели я поставлю пять франков, то у меня ассигнованного на проигрыш золотого хватит только на четыре ставки.

– Так что ж из этого? По одежке и протягивай ножки.

– Помилуй, какая же это игра на четыре ставки! Дай мне еще золотой.

– Да ты прежде четыре-то ставки проставь.

Конурин стоял и бормотал:

– Вишь, как заигравшись здесь, черти! От двух франков отказываются. Как будто два франка и не деньги. Два франка – ведь это восемь гривен по-нашему. У меня в Питере в магазине на эти деньги можно купить четверку чаю хорошего и два фунта сахару.

– Николай Иваныч, я поставлю пять франков на красное… Уж куда ни шло… – проговорила Глафира Семеновна.

– Да ставь. Мне-то что! Я вот все соображаю, что это значит, когда не на номер ставят, а на полоску между номерами. Вон фертик с капулем на четыре полоски вокруг номера сейчас поставил. Коман, мосье, вот это на полоску?.. Комбьен можно получить? – обратился Николай Иванович к стоявшему рядом с ним бородачу в очках, но тот не понял и, отрицательно покачав головой, полез с пятифранковиком к номеру.

– Rien ne va plus! – воскликнул крупье, отстраняя ставку.

– Глаша! Спроси хоть у дамы по-французски: что это значит на полоску и вокруг номера, – сказал Николай Иванович жене, но Глафира Семеновна схватила его за руку повыше локтя и радостно шептала:

– Выиграла на красное, пять франков выиграла. Я на номер поставлю теперь.

– Да ведь ты еще не знаешь, сколько здесь за угаданный номер дают.

– И не надо знать. По крайности, сюрприз будет. Неужели же здесь при всей публике надуют? Ну, я на семь поставлю. Седьмого ноября была наша свадьба.

– Понял, понял, что значит на полоску ставить, – прошептал Конурин, ударив себя по лбу ладонью. – Это значит, что ставка на два номера, на номер, который направо, и на номер, который налево. Пятак серебряный, стало быть, пополам. Поставлю я им пятак? – обратился он к Николаю Ивановичу. – Пятак – два рубля, стало быть, фунт чаю… Ну, да уж пусть сожрут фунт чаю, гвоздь им в глотку!

Он положил «пятак» между двумя номерами, и, дивное дело, ему придвинули грудку серебра.

– Каково! Ведь выиграл! – воскликнул Конурин среди тишины, так что обратил на себя всеобщее внимание. – Ну, теперь погоди. Теперь можно уж из выигрыша ставить. Сколько же мне это дали?

Он хотел считать.

– Брось… Не считай… Нехорошо… Оставь так для счастья, – остановил его Николай Иванович и сам полез со ставкой, ставя ее на полоску.

Играли уж все трое.

– Николай Иваныч, у меня из золотого последний пятак поставлен, – дергала мужа за рукав Глафира Семеновна. – Дай мне еще золотой… Нельзя здесь на грош играть. Видишь, большая игра. Лучше уж я в Италии буду экономить и не куплю себе соломенных шляпок, о которых говорила. Ты вот что… Ты дай мне два золотых. Даю тебе слово, что в Италии…