Где зреют апельсины. Юмористическое описание путешествия супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых по Ривьере и Италии

Самое интересное в Помпеях

– Улица двенадцати богов! Вот на углу на стене и остатки изображения их, составляющие ларариум! – восклицал проводник по-немецки.

Перехватов переводил.

– Да что ж тут интересного-то? – завывал Граблин. – Боги как боги… Видали мы этих богов и не на облупившихся картинах. Дальше… Рафаэль! Ты скажи немчуре, чтоб он вел нас дальше и показывал только что-нибудь особенное. Ты говоришь, что он для мужчин хотел что- то особенное показать.

– Фу-ты, какой нетерпеливый! Да погоди же. Ведь надо по порядку… И так уж проходим десятки достопримечательных домов, не заглядывая в них.

– И не требуется. Ну их к черту!

– Fabbrica di sapone!.. – указывал проводник, возгласив по-итальянски, и продолжал рассказ по-немецки.

– Мыловаренный завод… – переводил Перехватов. – Сохранилась даже печь и два свинцовых котла для приготовления мыла. Вот они.

– Ну, пущай их сохранились, – сказал Граблин. – Сами мы мыловаренных заводов не держим, в приказчиках у мыловаренного заводчика Жукова тоже не служим.

– Фу-ты пропасть, да ведь интересно же посмотреть, как и в каких котлах восемнадцать столетий тому назад мыло варили! Проводник говорит, что сохранилась даже куча извести, употреблявшейся при мыловарении.

– А тебе интересно, так вот ты завтра сюда приезжай да один и осматривай.

– Я не понимаю, господа, зачем вы тогда приехали помпейские раскопки смотреть! – разводил руками Перехватов.

– Да ты же натолковал, что тут много интересного.

– Не только много, а все интересно. Для любопытного человека каждый уголок достопримечателен. Не понимаю я, чего вы хотите. Ведь не может же здесь быть кафешантан с акробатами и подергивающими юбками женщинами.

– Ты меня юбками-то не кори. Я знаю, что говорю! – вспыхнул Граблин. – Да… Ежели я взял тебя с собой за границу, то не для твоего удовольствия, а для своего удовольствия – вот ты и обязан моему удовольствию потрафлять. Пою, кормлю тебя, черта… Сколько ты одного винища у меня по дороге вытрескал.

– Однако, брат, уж это слишком! – возмутился Перехватов.

Начался спор. Вступилась Глафира Семеновна.

– Рассказывайте, рассказывайте, мосье Перехватов, не слушайте его, – сказала она. – Ежели ему неинтересно, то мне интересно. Я женщина образованная и все это отлично понимаю.

Перехватов сдержал себя.

– Полагаю, что и не вам одним, а и вашему супругу и господину Конурину, – проговорил он. – А Граблин… Я не понимаю, чего он хочет.

– А вот того, что проводник обещал, на что только одним мужчинам можно смотреть, а дамскому сословию невозможно, – отвечал Граблин.

– Да ведь до этого надо дойти. Вот мы и идем.

– Lederfabrik! – указывал проводник.

– Кожевенный завод, – перевел Перехватов.

– Да будет тебе, с заводами-то!

– Давайте, давайте посмотрим, какой такой завод, – сказала Глафира Семеновна, входя внутрь стен.

За ней последовали Николай Иванович и Конурин. Граблин остался на улице и насвистывал из «Корневильских колоколов».

– Позвольте… Но где же кожи в этом заводе? Любопытно кожи посмотреть, – говорил Конурин.

– Ах, боже мой, да разве кожи могут тысячу лет сохраниться! Ведь это все под пеплом и лавой было, – отвечала Глафира Семеновна.

– Так-с… Ну а как же узнали, что это был кожевенный завод?

– По инструментам. Тут нашли инструменты, такие инструменты, которые и посейчас употребляются на кожевенных заводах, – объяснял Перехватов. – Кроме того, сохранилось пятнадцать бассейнов, где выделывали кожи. Вот эти бассейны. Видите, проводник их указывает.

Двинулись дальше.

– Гостиница, мельница и хлебопекарня, булочная, – переводил Перехватов рассказывающего проводника. – Сохранились каменные ступы, где толкли зерно, сохранились остатки горшков, где замешивали тесто. Это любопытно посмотреть.

– Ну, можно и мимо, – пробормотал Конурин, зевнув во весь рот.

– Кузница и железоделательный завод…

– Опять завод? Тьфу ты пропасть! Да будет ли этому конец! – нетерпеливо воскликнул Граблин.

Повернули за угол.

– Улица скелетов… – перевел проводника Перехватов. – Названа так по найденным здесь человеческим скелетам. Тут находится казарма гладиаторов, тут находится подземелье, где заключали рабов, и вот в этом-то подземелье…

– Скелеты? Человечьи скелеты? – вскрикнула Глафира Семеновна и остановилась. – Ни за что не пойду сюда. Пусть проводник ведет обратно.

– Позвольте, Глафира Семеновна… Скелеты уже перенесены в неаполитанский музей, и только гипсовые снимки с них…

– Нет, нет, нет! Что хотите, но не скелеты! Николай Иваныч! Что ж ты стал! Поворачивай назад. Что хотите, а на змей и на скелеты я не могу смотреть. Иди же… Чего ты глаза-то вылупил!

Пришлось вести переговоры с проводником. Проводник улыбнулся, пожал плечами, повернул назад и ввел в другую улицу.

– Strada del Lupanare! – сказал он и стал рассказывать.

– Улица, где были увеселительные дома и жили… кокотки, – произнес Перехватов, переводя его слова.

– Ну?! – весело воскликнул Граблин и захохотал. – Да неужели кокотки? Вот уха-то!

– Понравилось! Попал человеку в жилу, – покачал головой Перехватов. – Ах, человече, человече! Проводник рассказывает, что вот на этом доме сохранилась надпись имени одной жившей здесь кокотки. Вот, вот… И посейчас еще можно прочитать.

– Да что вы!

Мужчины остановились и начали приподниматься на пальцы, чтобы поближе разглядеть на стене поблекшую от времени красную надпись.