Гемофаг

Глава первая.

Воздух в кабинете Снейпа был густым от запахов сушёных трав и горького миндаля. Гарри, сжимая в кармане мантию-невидимку, с ненавистью смотрел на бывшего учителя. Рон, бледный, с поджатыми губами, не отрывал взгляда от замысловатого серебряного инструмента на столе, похожего на парящую в воздухе астролябию.

— Мы проверили все следы, все известные убежища Малфоев! — выдохнул Гарри, едва сдерживая ярость. — Ничего. Она просто испарилась! Исчезла, чёрт возьми!

Снейп, не глядя на них, медленно переливал дымящуюся жидкость из одной колбы в другую.

— Ваша очевидная некомпетентность, Поттер, меня не удивляет. Удивляет другое — что вы до сих пор не задали единственно верный вопрос.

— Какой? — прохрипел молчавший до сих пор Рон.

— Почему именно она? — Снейп наконец обернулся. Его чёрные глаза холодно скользнули по их лицам. — У Малфоя, если верить вашим же докладам, проблема специфическая. Проклятие, оставленное Тёмным Лордом. Гемофагия. Почему он рискует всем, похищая самую известную ведьму поколения, когда мог бы брать десятки других? Кровь не является дефицитным ресурсом.

— Он мстит! — тут же выпалил Рон. — Ненавидит её. Всегда ненавидел!

— О, какая глубокая психологическая проницательность, Уизли, — ядовито протянул Снейп. — Малфой, находясь на грани выживания, тратит последние силы на похищение из-за личной неприязни. Очень логично.

— Говорите яснее, профессор! — потребовал Гарри, делая шаг вперёд. — Что вы знаете?

Снейп повернулся к полкам с книгами, его длинные пальцы провели по корешку одного особенно древнего и потрёпанного тома в чёрной коже.

— Проклятия, которые оставляет после себя такой маг, как Тёмный Лорд, не просто причиняют боль. Они... избирательны. Обладают собственной чудовищной логикой. Это не просто яд, это — ключ, для которого нужен специфический замок.

Он раскрыл книгу на странице с изображением сложных магических диаграмм, похожих на вирусы под микроскопом.

— Кровь мисс Грейнджер... уникальна. Это не вопрос чистоты крови, как вы могли бы подумать. Речь о качестве её магии. О её природе.

Он посмотрел на них, и в его взгляде впервые мелькнуло нечто, похожее на профессиональный, леденящий душу интерес. Препарирующий. Как в школьные годы.

Неужели вы настолько тупы?

— Магия большинства волшебников — это данность. Они рождаются с ней, как рождаются с цветом глаз. Магия мисс Грейнджер... иная. Она созданная. Взращённая. Это магия воли, интеллекта и фундаментального, инстинктивного понимания самих основ волшебства. Она чинила то, что не подлежало починке. Создавала заклинания, которые были невозможны. Её магия — это магия исправления, преодоления невозможного.

Снейп сделал паузу, давая им понять.

— Проклятие, обратившее Малфоя в гемофага, — это не болезнь. Это... изъян в самой ткани его бытия. Ошибка, вписанная в магическое ядро волшебника. Обычная кровь, даже самая мощная, для него — яд. Она лишь усугубляет этот изъян, вызывая отторжение и муки. Но кровь Грейнджер...

Он сомкнул пальцы в замок.

— ...являясь по своей сути активной магией исправления ошибок, она на время... латает его, скажем так. Временно возвращает его сущности целостность. Это не питание, Поттер. Это — ремонт. Крайне недолговечный и требующий постоянного повторения. Другого противоядия не существует. Оно было спроектировано так. Тёмный Лорд ненавидел предателей, но презирал «исправителей» мира ещё больше. В этом есть извращённая поэзия, не находите? Малфой прикован к той, кто олицетворяет всё, что должен был ненавидеть, и она — его единственное спасение.

В кабинете повисла гробовая тишина.

Рон смотрел в пол, кулаки сжаты. Гарри почувствовал, как у него в животе похолодело. Теперь это не просто похищение. Нечто гораздо более чудовищное и прочное.

— Значит... пока она жива... он будет возвращаться к ней, — тихо проговорил Гарри. — Снова и снова. Он держит её где-то.

— Именно, — безжалостно подтвердил Снейп. — И не отпустит её. Никогда. Она — его личный Феникс, чьи слёзы исцеляют раны, пока сама молодая ведьма медленно умирает. И чем дольше это длится, тем сильнее становится их... связь. Голод — мощный стимул для формирования самой тёмной формы привязанности.

Он закрыл книгу с глухим стуком.

— Теперь, когда вы владеете знанием, что вы намерены делать? Спасать свою подружку от монстра? Или обрекать его на смерть, отобрав единственное лекарство? Прелестная дилемма. Не мне её решать, господа, я и так потратил на вас слишком много времени.

***

Сознание вернулось к Гермионе не вспышкой, а волной тошноты. Горло пересохло, в висках отдавался каждый глухой удар собственного сердца. Она лежала на чем-то мягком и прохладном. Шёлк? Цепляясь пальцами за ткань, попыталась приподняться, и мир поплыл, закружился в орнаменте из тёмного дерева и тусклого золота.

Где?..

Каир… переулок… запах ладана…

Гермиона шла по городу, чувствуя, как раскалённый камень обжигает ступни через тонкие подошвы сандалий. Воздух дрожал от зноя, пахло специями, пылью и… озоном от чужой магии. Слишком поздно она почувствовала эту примесь.

Молодая ведьма была здесь по заданию Министерства. Скорее всего, ничего интересного. Какие-то городские легенды. Но… проверить стоило.

Всё шло штатно. Рутина, ложное чувство безопасности, которое она сама же себе и создала, пытаясь забыть о призраке войны.

Она не заметила, как тени в переулке сгустились неестественным образом. Не услышала шагов. Только резкий запах озона и чего-то металлического, холодного… Рывок — болезненная телепортация. Она всегда такая, если волшебник не даёт на неё согласия.

И она уже не видела, куда переместилась.

Очнулась от пронзительной, костоломной боли в плече — побочный эффект насильственного перемещения. И от холода. Резкого, шокирующего после уличного зноя. Девушка лежала на ковре невероятной тонкости и мягкости. Шерсть шевелилась под её пальцами.