Ген 20

Глава 32

Роджер был весьма жизнерадостным с самого детства. Лей удивлялся тому, что этот ребёнок совсем не плачет. Прожив в исследовательском центре до шести лет, Роджер ушёл вместе с Леем. Наконец-то он смог забрать своего племянника. Его никто об этом не просил, не уговаривал и не направлял к этому решению. Оно казалось ему естественным. Разница между ними составляет четырнадцать лет, и Лей ожидал, что будет трудно. Однако этот мальчишка не закатывал истерик, спокойно спал по ночам, но казался немного отстранённым, так как не требовал внимания. Он не искал свою мать, но, возможно, просто не помнил её. Рейчел умерла, когда ему было около двух лет. Наблюдая за Роджером в исследовательском центре, Лей замечал, что и там он вёл себя послушно. Ни одного вопроса, касаемо его матери, не сорвалось с его губ.

Со временем Лей понял, что Роджер очень эмоциональный ребёнок. Он всё рассказывал с быстрыми жестами, не мог усидеть на месте, а голос становился громче. Его было легко впечатлить. В один из таких эмоциональных моментов Роджер сломал руку, упав с лестницы. Кажется, он даже не сразу это понял, но заплакал тогда впервые за всё время. Мальчику пришлось привыкать пользоваться левой рукой, пока правая была травмирована. У него это выходило не сразу, из-за чего он быстро раздражался. Лей решил, что нужно помочь племяннику освоиться и стал проводить с ним больше времени. Рисование пришлось Роджеру по душе. Вместо других занятий для развития мелкой моторики он всегда выбирал рисование.

Исследование Рейчел теряло силу и смысл с каждым днём после её смерти. Вскоре Роджер стал считаться «непробудившимся». Всё это время Лей готовился к переводу в «Завтра». Быть военным в Альте или в Защитнике имеет разницу, но всё зависит от организации и должности. Нужно увезти Роджера из исследовательского центра, правда, полностью его огородить от этого не получится. И Лей и Роджер носят её фамилию. Они — Каликс.

В Завтра Роджер обжился быстро. Пока у Лея не было соседа по комнате, Роджеру разрешалось жить с ним. У Лея была странная способность убеждать людей, когда ему это нужно. Его вид часто невозмутим и спокоен, из-за чего злость других затухала на месте. Лишь некоторые знали, что Лей легко может раздражаться, но не теряет контроль и способность думать трезво. Лей, приходя с миссий, оказывался в тишине. Эмоциональный Роджер редко его беспокоил. Они не так близки, как бы хотелось его дяде. Тишина, длившаяся два года, внезапно нарушилась. Роджер внимательно наблюдал за действиями Лея и вдруг его осенило. Рот приоткрылся, а глаза расширились. Он едва не вскочил со стула, а карандаш покатился по полу. Глаза Лея сместились вбок, в сторону Роджера, но сам он продолжал писать.

— Ты всегда писал правой рукой?! — Роджер упёрся руками в стол, забравшись с коленями на стул.

— Да, — Лей вернул взгляд к бумагам на столе. — Я правша, как и большинство людей.

— Большинство? — ошеломлённый Роджер вернулся на место. — Я был уверен, что у всех так, как у меня! — внутри мальчика что-то треснуло. Его логика была проста: у него есть левая рука, у его дяди тоже есть левая рука, значит, так и должно быть. Но почему Лей может использовать правую руку, а у Роджера это не выходит? С ним что-то так? — Почему я не могу? — Роджеру казалось, будто его правая рука заполнена свинцом. Он не может написать даже двух слов, не говоря уже о рисовании.

— Это нормально, — Лей отложил ручку в сторону и обернулся к племяннику. — Я не могу писать левой рукой, но могу правой. Представь, что я — твоё отражение.

— Я один такой?

— Нет, — сдерживая усмешку, он покачал головой. — Такие люди есть, но их меньше.

Роджер молча вернулся к рисованию. Его мир, вероятно, сейчас перевернулся. Он должен тихо это осмыслить, и эта черта характера досталась ему от Рейчел. Она также замолкала, когда её настигала неудача. Все её дальнейшие действия проходили в тишине, но только для окружающих. В голове же крутились шестерёнки, сцепляясь друг с другом.

— Это невероятно! — Роджер ворвался в комнату Лея, бросив сумку на пол. В подростковом возрасте Роджер и вовсе забыл, что такое тишина.

— Что случилось? — дядя не обернулся, продолжая сидеть за столом.

— В Завтра всё оружие для правшей! Что я должен с этим делать?

— Тебе нужно адоптироваться, — После расформирования отрядов Сэм стал куратором, а вот Лей выбрал другой путь. Он начал тренировать новичков. — Человек быстро ко всему привыкает. Научишься — хорошо, а если нет, то жизнь заставит тебя это сделать.

— Нечестно, — он внезапно успокоился, и прозвучал скрип кровати. Роджер сел. — Мэйн уже умеет стрелять. Он научился в Ораторе!

— Я видел. И делает он это так себе, — Лей закинул локоть на спинку стула, повернувшись к племяннику. — Вам обоим ещё учиться и учиться.

— Если я научусь пользоваться ещё и правой рукой, то стану сверхчеловеком, — Роджер поднял правую руку и сжал её в кулак, упав на спину.

— Сверхчеловеком нужно родиться, а стать им — невозможно, — Но мальчишка уже его не слушал и быстро покинул комнату. В переходном возрасте Роджер стал упрямее, а его идеи всё страннее. Однако не наблюдалось интереса к исследованиям. Всё-таки Роджер не копия Рейчел, а лишь её маленькая частичка. К тому же она, возможно, не создала его самостоятельно. Вполне вероятно, что у Роджера есть отец, но кто он и откуда — никто не знает. Рейчел бывала очень скрытной. Это мог быть кто-то из учёных или солдат, а может, и вовсе тот, кто не имеет отношения к исследовательскому центру. Если бы нашёлся отец и потребовал отдать ему Роджера, то Лей не смог бы. Нет, он ни за что этого не сделает. Из-за Роджера Лей становится слишком мягким, правда, так казалось только ему.

— Это единственный способ отбиться от гончей, — Лей ударил по столу оружием. Его голос эхом разносился по залу. Даже находившись на втором этаже за перилами, Мэйн и Роджер отлично его слышали. — Дальше сами разберётесь. Или нет. Меня это не удивит.