Генерал и целительница. Я тебя (никогда не) забуду

Пролог

– Какой позор! Это переходит все границы! – чей-то громкий голос буквально вырывает меня из забытья. От его ярости мне хочется подпрыгнуть, но все, что получается — приоткрыть глаза.

Под веки словно песка насыпали, перед глазами туман. Голова чугунная, плывет, едва соображает. Где я? Помню только, как разговаривала с матерью и сестрой, а затем… провал.

Пытаюсь сесть, и одеяло скользит по плечам. Голым плечам.

Ужас стискивает сердце ледяной хваткой. Что. Происходит?

Голос становится только громче — в нем столько злости, что желудок скручивает неприятным спазмом. К нему присоединяются еще два. Кажется, моего отца. И… незнакомый.

Мой отец тоже ругается, но вот второй… Говорит вроде бы спокойно, но от этой ледяной ярости у меня волосы на затылке встают. Подслеповато щурюсь, пытаясь его разглядеть.

Вижу внушительный голый торс. Брюки, низко сидящие на бедрах. И, кажется, он ближе всех стоит к кровати. К кровати, в которой лежу я. Касаюсь бедра, и с нарастающей паникой констатирую: голая. Абсолютно.

Лихорадочно пытаюсь рассмотреть комнату в тусклом свете. Не моя.

Боги, боги, боги!

Горло стискивает, дышу хрипло и рвано. Пытаюсь сконцентрироваться на голосах. Пальцы до побеления сжимают край одеяла.

– Проснулась, Элайза? – первым замечает отец. И его гневный, осуждающий взгляд впивается в меня. – Как ты могла?

– Я ничего не понимаю, папа, – шепчу я, чувствуя, как еще немного и меня захлестнет истерикой. Я почти никогда не плачу. Но сейчас глаза щиплет с такой силой, что я едва могу держать их открытыми.

Не выдерживаю, и по щекам стекают горячие дорожки, а плечи начинают конвульсивно подрагивать.

– Какая изумительная актерская игра, – буквально выплевывает мужчина без рубашки. Поворачивается ко мне лицом, и… боги милосердные! Я его узнаю. Карден Рейг. Первый генерал Альмерии, чье недавнее возвращение из военной кампании обсуждает весь двор.

– Обвиняешь мою дочь в лицемерии, ты, подонок? – мой отец буквально дрожит. Лицо покраснело от гнева, а руки сжимаются в кулаки. Мне кажется, что сейчас он набросится на генерала. – Все знают, как драконы воздействуют на женщин…

– Я не занимаюсь… подобным. Она сама сюда пришла. И я ее не тронул.

Что? Пришла сама? Мое сердце заходится в груди.

– Элайза, ты пришла сюда сама? Это правда?

Я потрясенно молчу. Не знаю, что ответить.

– П-понятно. Оденься в ванной и уходи, – рявкает отец. – Этот разговор не для твоих ушей, доченька. Завернись в одеяло.

Мужчины тактично отводят глаза, и я негнущимися пальцами пытаюсь сделать, как он сказал. Конечности дрожат, ослабли. Желудок сжимается с такой силой, словно меня сейчас стошнит. Я слезаю с кровати вместе с одеялом, закутавшись под подбородок. Край шлейфом волочится за мной.

Не успеваю и пары шагов сделать, как ругань возобновляется — еще яростней, чем раньше.

– А это тогда что? – раненым буйволом ревет отец. Я оборачиваюсь и буквально наяву слышу, как с громким треском разбивается моя жизнь. На белой простыне — алое пятно. Все переводят взгляд на меня.

Дракон смотрит с такой ненавистью, что меня начинает колотить. На виске отца набухла жилка, пульсирует. Король неодобрительно хмурится.

Смотрят так, словно ожидают каких-то объяснений, ответов. Хочу закричать, но я ни слова не могу выдавить. Слезы беспрестанно катятся по щекам, в груди ком размером с яблоко.

– Понятия не имею, кто резвился с ней в моей постели, – цедит Карден.

– Ты ответишь за все, – глухо отвечает мой отец.

– За то, что вы вырастили дочь шлюхой?

Унижение расползается по моим щекам, вниз на горло, стискивая его. Охватывает всю грудь. Я не знаю, что произошло этим вечером, но я точно знаю, что не смогла бы…

Не смогла бы?.. Верно?

Я люблю Джонатана. Мы должны были сбежать и тайно обвенчаться. Завтра. Что он подумает? Примет ли меня… такую? Боги, о чем я только думаю? После такого позора мне одна дорога — в самый глухой монастырь, где никто не знает моего имени.

Отец бросается на Кардена, но генерал легко уклоняется. Я вскрикиваю, когда папа валится на пол, запнувшись о ковер.

– Хватит! – в голосе короля проступают вибрирующие нотки. – Генерал Рейг, вряд ли уместно говорить такое о дочери посла дружественного нам королевства, – он выдерживает паузу и, убедившись, что на него все смотрят, добавляет: — А еще твоей будущей жене.