Генерал и Шакал

Глава 1. Вера

Частный самолёт «Embraer Legacy 600» стоял на бетонке частного аэропорта Внуково-3. Белый, с синей полосой вдоль борта и незатейливым логотипом - стилизованной буквой «N» в круге. Неброско. Дорого. То, что нужно для людей, которые не любят лишних глаз.

Вера поднялась по трапу в половину одиннадцатого утра, сдала в гардероб короткую кожаную куртку и оказалась в салоне, который больше напоминал переговорную комнату дорогого отеля, чем внутренности летательного аппарата. Шесть кресел из тёмной кожи располагались друг напротив друга: по два с каждой стороны и два в хвосте, развёрнутые к маленькому столу из полированного дерева. В воздухе пахло дорогим освежителем - ваниль и сандал. И деньгами. Деньгами тоже пахло, хотя это была не химия, а аура людей, для которых частный самолёт - такая же обыденность, как для неё утренний кофе в пластиковом стаканчике.

Она была здесь не для того, чтобы наслаждаться интерьером.

Вера прошла вперёд, выбрала кресло у иллюминатора, слева, во втором ряду. Сев, вытянула ноги - джинсы обтянули бёдра, тонкий свитер мягко облепил грудь. Поправила выбившуюся прядь волос за ухо. До вылета оставалось двадцать минут. До цели - три с половиной часа полёта до Красноярска, а оттуда ещё два часа на вездеходе до посёлка с невыразительным названием Заозёрный-17.

Там, в этом посёлке, жил человек, которого она должна была встретить.

Вера достала из сумки - небрежно переброшенная через плечо холщовая сумка с выцветшим принтом The Smiths - диктофон и блокнот в кожаном переплёте. Блокнот был старый, истрёпанный, с закладками из спичечных коробков и квитанций. В него она записывала только самое важное. То, что нельзя было доверить цифре.

Она открыла последнюю страницу, где была запись, сделанная вчера вечером в её съёмной однушке на Пресне, когда она допивала третью кружку ромашкового чая и смотрела на карту Красноярского края.

Полковник Громов, в отставке. Два ордена Мужества. В 2014-м командовал разведротой в Славянске. Лично знаком с командиром «Спарты». Был в Дебальцево. Сейчас живёт в тайге. Единственный свидетель, который видел генерала на той базе.

Вера подчеркнула последнюю фразу красной ручкой, так что бумага почти протерлась.

Генерал Андрей Борисович Морозов. 39 лет. Командующий 46-й отдельной бригадой специального назначения. В её статье, которую она готовила уже четыре месяца, он был главным неназванным героем. Или главным злодеем - в зависимости от того, как посмотреть.

Официально Морозов значился в открытых источниках как «успешный военачальник, участник контртеррористических операций». Неофициально - через сливы, через волонтёров, через матерей солдат, не вернувшихся с заданий - к нему приклеилось прозвище Мясник. Говорили, что именно он отдал приказ об обстреле жилого квартала, под которым погибли семнадцать мирных. Говорили, что он лично допрашивал пленных - и те не всегда возвращались в клетки. Говорили, что его боятся даже свои.

Вера не верила слухам. Она проверяла факты. И факты показывали: в 2019 году в районе операции, которой командовал Морозов, погибли трое гражданских. Генерал был оправдан военным судом. «Недостаточность улик» - так формулировка звучала.

Но у полковника Громова были фотографии. И координаты. И, возможно, ключ к тому, чтобы посадить Морозова за стол переговоров - или за решётку.

Она собиралась взять у Громова интервью. А потом - если всё сложится - написать серию статей, от которой у военного ведомства подскочит давление.

В общем, Вера летела на охоту.

Она убрала блокнот, когда в салон начали подниматься пассажиры.

Первым зашёл мужчина лет тридцати в поло Lacoste и бледно-голубых брюках. Дорогие часы - «Panerai», заметила Вера автоматически, привычка выросшая из курса по журналистским расследованиям - светлые волосы уложены с небрежной гель-прической, лицо холёное, но какое-то… пустое. С ним вплыла девушка - высокая блондинка с небесно-голубыми глазами куклы Барби, в облегающем розовом платье и туфлях, совершенно непригодных для тайги. Её лицо было так густо залито тональным кремом, что казалось маской.

«Бизнесмен с девочкой по вызову или моделью на содержание», - отметила Вера и сразу потеряла к ним интерес.

За ними поднялась стюардесса - хрупкая брюнетка лет двадцати пяти, с усталыми глазами, которые видели слишком много таких же частных рейсов. Она вежливо улыбнулась Вере, поправила воротник и скрылась в подсобке.

А потом вошёл он.

Вера заметила его ещё до того, как он показался в проходе. По звуку - тяжёлые шаги, уверенные, с лёгкой хромотой, ритмичные, как ход военного оркестра. Запах - табак, кожа и что-то терпкое, мужское, возможно, одеколон с нотами кедра и перца.

Он появился из тамбура, и Вере показалось, что салон стал теснее.

Рост под сто девяносто. Широченные плечи обтянуты чёрной тактической курткой без знаков отличия - только молнии да липучки для нашивок, которые были содраны. Короткие тёмные волосы обильно тронуты сединой на висках - не возрастная, а стрессовая, та, что появляется после двух-трёх командировок подряд. Лицо крупное, с чёткой квадратной челюстью, нос с горбинкой - сломан и плохо сросся, небритость такая, будто он не прикасался к бритве дня три. Глаза тёмные, почти чёрные - и когда он скользнул взглядом по салону, Вера почувствовала, как этот взгляд прошёлся по ней.

Не оценивающе даже. Раздевающе. Как по телу женщины, которую он мог бы… но не будет.

Внутри что-то кольнуло. Не страх. Скорее злость. Как будто он уже вошёл в её личное пространство, даже не попросив разрешения.

Она отвела взгляд первой. Но успела заметить, как его губы - тонкие, жёсткие, в трещинках - чуть дрогнули в усмешке.

«Только бы он сел куда-нибудь подальше», - подумала Вера.