General Overlord Device: Стратег №09966

Глава 3. Буридановы дилеммы

Глава немного пухловатая оказалась, уж извините. Но нарезать/сократить ее адекватно возможности не было. Обещаю в будущем выпускать главы поменьше. Но не сегодня. Так что – простите... и – терпите.

Спасибо всем тем, кто еще терпит, кстати.

Прогресс исследований (даже лучше сказать – «прогрессы») у моих замов шли просто великолепно. Я туда даже не лез особо, довольствуясь лишь промежуточными сводками от обоих роботов. Ботомед, кстати, значительно расширил свою научную армию, и теперь исследовательских роботов было далеко не два. Целый корпус ученых трудился сейчас в новеньких ИЦ, оборудованных по последнему слову техники... и органики.

Сами же ученые обзавелись своими аналогами тех биологических мозгозаменителей, которые ранее я мог делать только в Триере. Конечно, ткань тех, старых, агрегатов была куда качественнее, нежели та, из которой делались нынешние мозги для моих «Страшил». Но и они показывали довольно сносные результаты, которых вполне хватало моему министру всех ученых – Ботомеду. По крайней мере, прогрессы исследований достаточно активно выполнялись.

Над Кордессой появились первые хлысты новых верфей. Горнодобывающая отрасль Коменданта-2 тоже активно перемалывала вверенный ему кусок космоса в полезные для меня ресурсы. Крупных кораблей мне, правда, здесь еще не скоро придется построить, но зато средних я буду выпускать по сотне в месяц. И через две недели. Буду выпускать... буду выпускать по сотне в месяц я через две недели. Мне это нравилось.

Ну а крупные корабли создавались пока в Тенебре, так как и мощности там были колоссальные, и с ресурсами проблем никаких не существовало, да и технологии, что разрабатывал наш научный отдел, проходили обкатку именно в Тенебре. А уж после успеха переносились на Кордессу.

Рейтар тоже исправно докладывал мне о его сопряжении с биологическим устройством «Найкит». По-иному, кроме как «устройство», этот робот чертового биоса и не воспринимал, так как, если человека так и оставить в системе «биосом», то мой рыцарь сразу же накидывал на него кучу меток, причем все – красного цвета. А в первые секунды знакомства со своим подшефным, Рейтар именно так и делал.

Это меня довольно долго напрягало, и я, в конце концов, провел обряд сопряжения между этими двумя. Понятное дело, что на физическом уровне ничего не происходило, а только лишь в «церебро» железного рейтара была внесена соответствующая строчка о том, что «устройство Найкит является условно дружественным. В случае проявления активных враждебных действий, дружественное устройство отключить и уничтожить».

Но Найкит, хотя и был самым бесполезным из моей рабской троицы, тем не менее, какие-то очки зарабатывать все-таки умудрялся. Например, он сумел разобраться с пачкой конфликтов, которые не позволяли надежно установить на Рейтара полуживой доспех, который разработал сам Ботомед. Из органического у того были лишь альфа-митохондрии, которые, понятно, снижали получаемый урон на 13,7%.

Чертовы органеллы из банки, никак не хотели существовать в агрессивной среде постоянно воюющего доспеха, а поэтому решение сей проблемы стояло в первых строчках по важности. И, что характерно, проблема эта находилась не в области биологических технологий. Она имела как раз строго технический характер, с которым никто из моих, вовсю механизированных высокоинтеллектуальных систем, совладать не мог.

Однако старший техник с наполовину живого корабля относительно быстро, и уж точно легко, смог связать все ниточки в нужные узелочки, отчего доспех получил возможность прожить на том же Рейтаре даже чуть дольше, чем его носитель.

Это были довольно серьезные очки, который заработал в тот раз этот бестолковый, но опасный биос. Поэтому он пока и жил.

Да, Кордесса становилась все более и более разнообразной, и все более и более влиятельной. На ней появлялись все более и более совершенные технологии, часть из которых уже обогнала те технологии, которыми обладал мой предшественник. Да и защищена Кордесса стала намного лучше, чем моя первая база: по всем секторам сновали невидимки, а по особо важным направлениям ныкались мерзкие «кроты», которые даже моей космогруппе угрожали. Тем не менее, Кордесса уже могла выдержать штурм достаточно значительными силами противника, вымпелов так в 500, и была всячески усилена по всем направлениям.

Но мое сердце все равно принадлежало Тенебре.

Несмотря на то, что за эти пять месяцев, что я активно шуршу по разным углам дефективных биосов, данная планета выше ресурсной базы не поднялась, она все равно была другая. Она все больше и больше походила на мою родину – Триеру – в которой я, по сути, и нашел себя, выкорчевывая свое электронное «счастье» буквально из стального гранита моей суровой стартовой локации.

И вот, подобные стартовые локации стали появляться и в Тенебре. Более того, послав зонд в одну из «клеток», я смог заглянуть в секреты их создания, а значит – и в секреты их строения.

Энергия. Я думал, что это – колодцы, наполненные желтоватыми кристаллами и уходящие в глубокую глубь. Но это оказались мешки. Простые мешки, наподобие желудков у тех же биосов. И наполнены те мешки были той же желтоватой пылью, которая, соприкасаясь с воздухом, затвердевала в некрепкий кристалл.

Воздух. Атмосфера в каждой клетке была одинаковой. Как такового воздуха там практически и не было, так как, содержащиеся в нем жалкие 2-3% кислорода не делали его хоть какой-то дыхательной смесью. Тем более, если учесть, что воздух, на всем своем протяжении, был туманом.