Генерал Скала и фрейлина

⚜️Глава 13. Пламенный привет суду

Хани дас Хельвин, девица мутного происхождения, северянка

Я не верила своим ушам.

Свидетельские показания юного Беранже, конечно, снимут с нас обвинения в разрушении Лабиринта, но зато - надежно отправят оного храбреца в глубокие казематы на неизвестное количество лет.

Что вообще происходит?! Зачем Скала это сделал?

Я смотрела на поднявшегося с места Пушку, который, как оказалось, все это время сидел среди зрителей. Молодой лэр бодро поднялся, что-то мимоходом брякнул сидящим в соседнем ряду военным ученикам, те дружно побагровели.

Легкой походкой человека, чья совесть кристально чиста, наглость – тоже в отличном состоянии, а настроение – прекрасно, он вырулил на центральную дорожку, встряхнул ладонями, словно готовясь к сложному плетению и заспешил к свидетельскому пятачку, который покидала несколько растерянная Мири.

Признаться, мы готовились к другому развитию событий.

Но вмешался Алонсо и все пошлом наперекосяк.

- Ха! Как они его назвали? Виконт Хорента? - ядовито переспросил Ципель, - грязнокровка и плод неравного брака, а не виконт.

- Ай-яй-яй, - пробубнила Анифа, - надо же…

Похоже я слишком задумалась и чуть не пропустила подрывную деятельность нашей младшей, которая ухитрилась разговорить напомаженного распорядителя.

- Сейчас услышите его речь и сами все поймете. Мальчишка весь в свою мамашу-наемницу, никакого вкуса и манер, - процедил аристократ, у которого из-за гримас в уголках рта потрескался слой в уголках рта.

Поклон Пушки королю и правда выглядел не самым элегантным. Перси скорее всего считал, что если просто сложиться углом, то нормальный такой поклон получится, сойдет. Зато для Мириам, с которой он встретился по дороге к стеле, юный повеса расщедрился на энергичное подмигивание. От которого та зарделась, а ортонианские послы недовольно зашипели. Пушка развернулся и, не жадничая, подмигнул и им.

После этого мой напарник по Турниру потрогал стелу пальцем и громко сообщил:

- Пламенный привет суду, Его Величеству и Ее Величеству тоже. Задавайте какие у вас там вопросы, я готов рассказывать.

Если до этого в глубине моей души еще теплилась слабая надежда на какой-то неизвестный мне, но продуманный и успешный план старшего Беранже, то после приветствия я осознала, что попала на красивое самоубийство.

Глупый юнец снова приперся меня спасать, не иначе. Ему по прошлым событиям показалось, что бог удачи - его второе имя, вот и явился примерить кандалы вместо меня.

Ладно Пушка, у него вместо мозга – героические гимны, но куда смотрит Форсмот?!

Я повернулась к соседнему столу и обнаружила, что Форсмот смотрит на меня.

Своим пронзительно-голубым взглядом. Человек, пославший подростка на гибельный суд. Душегуб с лицом каменного истукана. Бессердечный вояка без стыда и совести…

Правая бровь Скалы слегка изогнулась.

Я послала еще один сигнал ледяного осуждения, полное немой боли и негодования. Возможно, во время войны Скале и приходилось хладнокровно посылать людей на смерть, возможно, он привык так поступать, не считаясь с жертвами, но это категорически не мой метод выживания. Это бесчеловечно…

Бровь Скалы поднялась чуть выше, демонстрируя некоторую степень удивления.

- Вы так яростно смотрите на своего наставника, - пропел Ципель.

- Он пожалеет, - тихо сказала я. Нельзя пользоваться наивностью и юностью в своих целях. Пушка буквально боготворил Форсмота. Сиял, едва оказываясь с ним рядом. И распорядиться его судьбой для лорда было слишком легко.

- Приревновали к сестре? – я услышала смешок распорядителя. – Фееричный выход красавицы заинтересовал генерала?

Я нахмурилась, но решила не комментировать. Тем более возвращалась Мириам, и я видела, насколько ей это тяжело дается. Она выложилась полностью, до дна, сожгла все искры и силы, которые у нее были. И теперь держалась исключительно на характере и нежелании упасть.

Камалия раньше нам часто говорила: «Когда вам кажется, что силы на исходе, помните, девочки, что падение – всегда некрасиво. Во всех смыслах.». Я редко воспринимала поучения мачехи всерьез, зато сестры внимательно ее слушали и вечно боялись сделать что-то недостойно – неловко повернуться, неэлегантно сесть, некрасиво упасть. Вот и сейчас, в огромных бархатных глазах плескалась паника, но шаг она держала идеально. Только дрожание пальцев, трепет ресниц и легкая испарина на висках выдавали полное истощение.

Вчера она репетировала, отрабатывая каждую мельчайшую деталь, каждый жест. Мири – единственная из нас, кто могла выйти к стеле, чтобы публично произнести свое имя. Используя секретные женские шаги, она должна была заворожить коронованных Кондегро настолько, чтобы нам не задали лишних вопросов.

Но сначала ее чарам не поддался Алонсо, а потом и вовсе пригласили Пушку.

- Мы его спасем? – едва слышно спросила она после того, как мы с Анифой прикрыли ее с двух сторон от чужого внимания и пододвинули стул.

В это время Пушка рассказывал звонким голосом про приглашение, и что вечером ему нечего было делать, от скуки он решил через весь Лабиринт пойти сразу к накрытым столам…