Генеральная уборка для одинокого дракона с ребенком

Глава 8. Запертые комнаты

Варя

Комната оказалась по-своему милой. Там было так мало вещей, что мне невольно казалось, что я приехала в какую-нибудь гостиницу, устроенную на месте старинной дворянской усадьбы — правда, в номер эконом-класса.

Кровать, заправленная грубоватым шерстяным покрывалом.

Шкаф. Стул возле небольшого столика, скорее туалетного, чем письменного. Полочка у окна.

Правда, личной ванной и уборной не полагалось, все же рангом я была лишь немногим повыше горничной. Но идти до них было не так уж и далеко. И даже водопровод имелся — с холодной, как выяснилось, водой.

Зато из окна открывался чудесный вид на осенний сад, где некоторые деревья были так стары, что их ветви склонялись к земле, и их обвивали плети роз с мелкими цветами, и те же розы пытались оплести стену до самого верха, а за стеной расстилался золотисто-оранжево-розовый лес. Подоконник был довольно широк, и там можно было сидеть, глядя в окно.

Будет у меня свободное время — так и поступлю. Все равно здесь видео не посмотришь.

Я быстро разложила свои нехитрые пожитки. Несложно управиться с этим делом, когда все твои вещи остались в другом мире. Ни вороха одежды, ни книг, ни милых сердцу безделушек.

У меня была ровно одна смена одежды и белья, гребень и полотенце. Моя одежда из дома и горсть мелочей, завалявшихся в кармане. Правда, леденцы я уже успела съесть, оставив на память шуршащие обертки. И список с покупками куда-то потерялся — ну ладно, все равно это не сохранишь, если уж я застряла в этом мире неизвестно насколько. Единственное, что я всегда носила при себе, — это скотч. Раз он уже однажды помог мне разрушить магические чары, вдруг еще пригодится?

Как выяснилось позже, остальные слуги жили внизу, в комнатках чуть потеснее моей, кто-то и по двое, и по трое. Мне же полагалось быть поближе к моей юной госпоже.

Странно, но я совершенно не чувствовала Лиарру своей госпожой. Мне казалась она не столько воспитанницей — а практически родной, будто меня неожиданно познакомили с какой-нибудь двоюродной племянницей. И это тоже помогало мириться с отсутствием интернета, привычного быта и прочего.

А надо сказать, усадьба оказалась огромной. Комнат пятьдесят тут точно было, если не больше, но, поскольку в Ключах никто постоянно не жил, кроме слуг, почти все они стояли запертыми, и мебель наверняка была накрыта чехлами, и я, как дитя своего мира, задумывалась, сколько же денег уходило, чтобы содержать такой большой пустующий дом.

В первый же день я едва не заблудилась в этом доме, свернув не в тот коридор. Дверей вокруг было немало, но я боялась дернуть за какую-нибудь из ручек: вдруг там кто-то есть, а я вломлюсь, как дикарка или любопытный ребенок? Я шла и шла, не встретив в коридоре ни единой души, с любопытством разглядывая тяжелые напольные вазоны с цветами, кое-где явно жаждущими полива, и картины на стене в тяжелых рамах. Они изображали сельские пейзажи, балы, пиры и прочие сценки местного быта.

Неожиданный звук шагов заставил меня замереть. Я остановилась, не зная, что делать, как вдруг из коридора вышел один из магов, служивших под началом Лорлена. Его имени я не знала. Он был долговяз, светловолос и по-мальчишечьи вихраст, словно его волосы отказывались подчиняться зубцам расчески, а еще суров лицом и немногословен.

— Вот вы где! — воскликнул он, хмурясь еще сильнее. — Что вы здесь ищете?

— Я просто заблудилась… — начала я.

— Вам не следует здесь ходить, — перебил он меня. — Идемте со мной.

— Я и не собиралась, — сказала я в свое оправдание. — Дом так велик, что немудрено заблудиться в первый день. Кстати, как к вам обращаться, простите?

Он смерил меня взглядом, не выражавшим ничего хорошего.

— Мастер Рогнер, — ответил наконец.

— Спасибо, буду знать, мастер Рогнер, — ответила я довольно чопорным тоном, потому что мне не понравилось его высокомерное отношение ко мне. Я ужасно устала, что меня вечно в чем-то подозревают!

Некоторое время мы следовали в молчании, а потом я произнесла:

— Вы можете отвести меня к моей воспитаннице, леди Лиарре, мастер Рогнер?

— Что ж, — ответил он, — это нетрудно. Постарайтесь как следует запомнить дорогу и не путаться.

— Но ведь я больше не собираюсь тут ходить, — возразила я. — И мне лучше запомнить более короткую дорогу.

Он не ответил, но все-таки отвел меня, куда я попросила. Правда, Лиарра в это время обедала в столовой, туда же отправилась и я — в мои обязанности, как мне сказали, входило следить, насколько правильно с точки зрения этикета она ест, но я пока сама в этом разбиралась не слишком хорошо. Ну ничего, книги найдутся — вот вместе с Лиаррой и почитаем.

Мне, кстати, полагалось питаться отдельно, в людской со слугами, а поскольку я пропустила обед — то терпеть до ужина.

Лиарра, поев, бросилась показывать мне свои покои: комнаты были куда просторней тех, в которых она обитала дома на заставе, с ткаными обоями, изображавшими цветущие сады и хорошеньких дам, прогуливающихся меж клумб кто с собачками, кто с кружевными зонтами.

— Папа говолил, что заказал сюда новую мебель, — немного печально сказала Лиарра: было видно, что ее эта мысль не очень вдохновляла. — И выписал из столицы учительниц для меня. Будут готовить меня к пансиону…

Она совсем повесила нос, да и мне, честно говоря, было не по себе: если Лиарре пришлют настоящих учительниц, которые разбираются и в местной истории, и в этикете, и в прочих вещах, то что будет со мной? Неужели меня прогонят со двора? Может, хоть горничной смогу остаться? Иначе мне будет совсем некуда идти, и я точно никогда не вернусь домой…

Мысль о невозможности возвращения, странно сказать, совсем не колола. Наверное, мои душевные силы мужественно вытеснили эти переживания куда-то вглубь, вместе с надеждами на появление говорящего котика. Пусть будет что будет — вот как я себя ощущала. Очень разумно и очень… странно.

День прошел, я уложила Лиарру, но в свою спальню не пошла. Девочка разнервничалась, требуя, чтобы я осталась при ней, и не соглашалась, что охрана сможет защитить ее куда лучше.