Генеральша песчаных карьеров

Глава 8. Неожиданный спаситель

- Теперь ты в моих руках: мои силки надёжны, – проговорил всё тот же голос, и чьё-то шумное жаркое дыхание обдало мой затылок. – Ни одной птичке ещё не удалось сбежать от меня!

Я схватилась за верёвку обеими руками и попыталась сорвать петлю, но человек, стоявший у меня за спиной, мгновенно отреагировал – дёрнул за верёвку и, потянув на себя, свалил меня наземь. Охнув, я упала на спину и тут же поморщилась от боли, пронзившей всё тело. К счастью, нигде ничего не хрустнуло – и я утешила себя мыслью, что все кости целы. Потом собралась с новыми силами и, превозмогая боль, села на мокром грязном полу.

Со своего места я видела лица посетителей трактира. Некоторые из них смотрели на меня с сочувствием, другие опасливо поглядывали на того, в чьи руки я попала, и не решались заступиться за меня. Были и такие, которые потешались над тем, как беззащитную девушку, явно знатного происхождения (об этом свидетельствовала дорогая ткань моего платья и великолепное изумрудное ожерелье у меня на шее), держат на верёвке, словно рабыню. Громче всех гоготал тот, кто недавно хвастался, что поймал меня в силки, как дичь.

Лишь один человек выглядел отрешённым, безучастным к тому, что происходило в трактире.

Это был молодой мужчина довольно привлекательной наружности в узком полукафтане из бархата красно-лилового цвета, который как влитой сидел на его ладной атлетической фигуре. У него был высокий округлый лоб, крепко вырезанный волевой подбородок, высокие скулы, бронзовая, как у древнеримского гладиатора, кожа. Длинные и очень густые каштановые волосы с висков были заведены к макушке и собраны в так называемый «конский хвост», затылочные же пряди свободно струились по спине блестящими волнами. Глаза, продолговатого разреза, имели необыкновенный фиолетово-дымчатый цвет – точь-в-точь такой же, как крупный аметист, украшавший руку незнакомца.

Он сидел за столом с важной осанкой и, упёршись в него локтями, спокойно потягивал свой напиток из широкой чаши с выщербленными краями. Казалось, его совершенно не беспокоил шум в трактире: в отличие от остальных посетителей, развлекавшихся сомнительным зрелищем, он даже глазом не повёл в мою сторону. Видимо, нападение на беззащитную девушку воспринималось им не более, чем мышиная возня.

Вряд ли я смогла бы объяснить даже самой себе, почему именно этот мужчина вызвал у меня большее возмущение, нежели все остальные посетители трактира. И почему он пробудил во мне ярость больше, чем тот, кто, накинув на меня верёвку, точно я была упрямой бодливой козой, откровенно глумился надо мной.

Я почувствовала, как от испытываемого мною гнева вспыхнули щёки, как мне стало трудно дышать, а под кожей на запястьях вдруг начала пульсировать некая энергия. Казалось, эта энергия, ощутимо живая и невыносимо горячая, рвалась наружу, искала выход подобно вулкану, готовая излиться из моих рук огненными потоками.

Бросив быстрый взгляд на свои запястья, я едва не вскрикнула от изумления. Вдоль головной вены, которая хорошо просматривалась через кожу, струилось причудливое, необыкновенной красоты плетение из золотисто-алых нитей. Это было необъяснимое и вместе с тем захватывающее зрелище.

Я ещё ничего не успела сообразить, как незнакомец с аметистом неожиданно резко вскочил со своего места и в мгновение ока очутился рядом со мной. Встав из-за стола, он выдал свой высокий рост, а, схватив за руку разбойника, когда тот дёрнул за верёвку, принуждая меня подняться, – свою силу.

- Отпусти её, – потребовал «аметистовый» незнакомец, обращаясь к «птицелову». Причём, голос его, хотя и звучал властно, был негромким и спокойным – как у человека, привыкшего повелевать и уверенного в своих преимуществах.

- А кто ты такой, чтобы приказывать мне? – пренебрежительно хмыкнул за моей спиной разбойник. – Почему я должен тебя слушать?

- Я – всеми уважаемый купец из дюката Эльдаир и глава Королевской Торговой Гильдии, – послышался ответ.

- Ты что-то слишком рослый для купца, – засомневался «птицелов». – Неужели в Эльдаире родятся такие богатыри?

- Представь себе, что да. Мои землячки испокон веков производят на свет статных молодцев.

- Значит, ты родился уже великаном? – В голосе «птицелова» прозвучала ехидная насмешка.

- Ну, об этом спроси у моей матери, – всё тем же невозмутимым тоном ответил ему купец.

- Простите, – не выдержав, вступила я в их разговор, напоминавший теперь милую, почти дружескую перебранку, – моё присутствие не мешает вам общаться?

К этому времени мои запястья снова стали обычными, и от недавнего золотисто-алого узора на них не осталось ни единого следа. Не изменилась лишь моя поза – я по-прежнему сидела на полу, в мокрой от дождя одежде, со свисающими сосульками волосами, с которых скатывались на пол дождевые капли, с верёвкой на шее.

- Отпусти девушку, – как будто спохватившись после моих слов, повторил своё требование купец.

- Не могу – мне за неё заплатили, – развязно ответил «птицелов».

- Разве ты не знаешь, что по законам Эль’баина за похищение свободнорождённой и к тому же высокородной девушки предусмотрена смертная казнь? – Купец всё ещё пытался решить мою проблему путём мирных переговоров, благородно предупредив разбойника, что именно тому грозит в случае неповиновения.

- Откуда ты знаешь, что эта малышка свободнорождённая? – продолжал гнуть свою линию разбойник. – Дорогостоящие тряпки и блестящие цацки на шее ещё не признак знатного происхождения!

- Послушай, если ты будешь упорствовать, мне не останется иного выбора, кроме как остановить тебя силой. Должен предупредить тебя, что, как глава Королевской Торговой Гильдии, я наделён чрезвычайными полномочиями применять крайние меры в случае нарушения законов. А это значит, что я имею право убить тебя на месте.

Похоже, купец начинал терять терпение – в его голосе появились нотки раздражения, а в словах звучала неприкрытая угроза.

Тем не менее на разбойника это не произвело ни малейшего впечатления. Он оставался глух к грозному предупреждению. И такое его поведение зародило у меня мысли о том, что либо он безнадёжно глуп, либо его страх перед тем, кто заплатил ему за моё похищение, гораздо сильнее страха перед угрозами купца.