Генеральша песчаных карьеров

Глава 12. Случай в таверне

Спустя какое-то время мы с Фрэем вошли в заведение, которое ничем не отличалось от типичной в моём мире таверны времён европейского средневековья.

Здесь было не очень людно, зато довольно шумно. Вдоль стен, а также перед очагом, где ярко пылал огонь, были расставлены столы, а вокруг них – топорно сработанные скамьи и колченогие табуреты. Тут и там на стенах висели разные предметы: деревянное колесо от телеги, глиняные кувшины, кожаные бурдюки, развесистые рога неведомого зверя, родственного лосю или оленю. В углу громоздились пузатые винные бочки, стянутые железными обручами. Лишь немногие посетители заметили наше появление, остальные были заняты бурными спорами или обсуждением каких-то событий. В зале воняло жжёным маслом и кислятиной от забродившего вина или сидра.

Мы с купцом обменялись обречёнными взглядами (Но где теперь найдёшь что-нибудь поприличнее?) и уселись за свободный столик, устроившись на шатких табуретах.

- Добрый вечер, – перед ними тотчас предстала хозяйка таверны, та самая Лонрада, которая, в общем-то, оказалась не такой уж старой.

Примечательной особенностью её внешности являлось сильно вытянутое лицо с длинным унылым носом и навечно застывшей во взгляде мировой скорбью. На ней было дешёвенькое платье без всякой отделки, грубые стоптанные ботинки и грязноватый платок, который закрывал уши и волосы.

- Мы хотели бы поесть, – первой заговорила я с хозяйкой таверны, чувствуя, как у меня от голода сводит желудок.

- А ещё, – подхватил Фрэй, – мы будем вам весьма признательны, если в вашем заведении для нас найдётся парочка свободных комнат. Всего на одну ночь – утром мы уйдём...

- Есть только одна свободная комната, – окинув нас быстрым, но привычно цепким и изучающим (профессиональным) взглядом, ответила Лонрада. – Однако вы должны знать, добрые люди, что и ночлег и еда у меня стоят недёшево. Простите меня за щепетильность, но я давно перестала судить людей по одёжке, ибо хорошо усвоила, что монетка из худого кармана бедняка ничем не отличается от монет из увесистого кошеля купца или дворянина.

- Мы хорошо заплатим, – поняв намёк хозяйки таверны, быстро сказала я.

Однако, убедив Лонраду этим поспешным обещанием, я не учла ограниченности своего бюджета. Самую большую ценность принцессы Марритэль – изумрудное ожерелье – я «с барского плеча» обменяла на лодку. На данный момент всё моё богатство состояло из узенького золотого браслета, украшенного серым, с перламутровым оттенком речным жемчугом, и помолвочного кольца с огненно-красным рубином.

Не желая расставаться со своими последними драгоценностями, я повернулась к Фрэю и красноречивым взглядом уставилась на его редкой красоты аметист.

В самом деле, неужели он не пожертвует своим камнем ради жизненно необходимой еды и ночлега в безопасном месте? Неужели местным торговцам чужды джентельменские порывы души? Я же не пожалела своих шикарных изумрудов ради рыбацкой лодчонки!

Однако, вопреки моим ожиданиям и надеждам на щедрость Фрэя, купец никак не отреагировал на мой выразительный, с «толстым» намёком, взгляд. Даже бровью не повёл! И не шевельнул пальцем! Так и сидел, храня надменное молчание и выдерживая величавость осанки в течение затянувшейся неловкой паузы.

«Вот же жмот! Настоящий торгаш – ни снисхождения, ни совести!» – возмутилась я про себя.

И, подавив вздох разочарования, после недолгого колебания (по моему разумению, рубин в кольце – подарке генерала Тэльтоса стоил всё же дороже жемчуга) сняла браслет, чтобы отдать его хозяйке таверны.

- Могу предложить свежайшую треску с артишоками, – спрятав украшение в громадном кармане засаленного передника, засуетилась Лонрада, чрезвычайно обрадованная платой, какая ей даже не снилась. – Если вы хотите пить, то у меня есть пенистое ифейское отличного качества. Или, если вы предпочитаете вино, у меня в погребке хранится сикиосское вино – для особо почётных гостей.

- Принесите нам ифейского, – распорядился Фрэй с таким видом, будто это он заказал «банкет».

- И кувшин холодной родниковой воды, – прибавила я.

После ужина мы, разомлевшие от тепла и пива местного разлива, отправились в комнату, которую нам услужливо предоставила хозяйка таверны (и по совместительству постоялого двора).

К тому времени небо затянуло тучами, и послышались отдалённые раскаты грома. Над таверной сверкнула молния, осветив желтоватым светом комнату, где мне с моим спутником предстояло провести ночь.

Комната вполне соответствовала статусу заведения, которое, согласно принятой в моём мире гостиничной классификации, едва ли дотянуло бы до бюджетной – однозвёздочной – категории. Помимо кровати, к услугам постояльцев предоставлялись видавший виды стол, такой же неказистый стул и... вбитые в стену рядом с дверью два гвоздя, заменявшие вешалку. В комнатушке витал неистребимый запах пыли и плесени. Единственное окошко было наполовину заколочено досками, однако в невидимых щелях сердито свистел ветер, и в комнате гуляли сквозняки.

Определённо, ночлег в этой дешёвой забегаловке не стоил и десятой доли от стоимости браслета с жемчугами...

Скромно примостившись на краешке расшатанной скрипучей кровати, я поёжилась и укуталась в покрывало, пестревшее грубыми заплатами и пятнами подозрительного происхождения. Я так продрогла, что эти неприятные детали, которые при других обстоятельствах вызвали бы у меня отвращение, остались почти незамеченными.

Я всё не решалась ложиться в присутствии малознакомого мужчины и, зябко кутаясь в покрывало, исподлобья бросала на Фрэя смущённые взгляды.

- Ваше высочество, – наконец, догадавшись о причине моего смущения, заговорил купец самым беспечным тоном, – кровать в вашем полном распоряжении. Я смогу спать и сидя, – он осмотрелся, – вот хотя бы на этом стуле...

Его слова перекрыл оглушительный громовой раскат, и от испуга я невольно вскрикнула.

Наверное, чтобы успокоить меня, Фрэй тотчас бросился ко мне и обнял за плечи. К своему стыду, я не предприняла ни малейшей попытки высвободиться. Да если бы и захотела, всё равно не смогла бы. Как только я ощутила его прикосновение, тепло и близость его тела, всякое желание сопротивляться покинуло меня.