Генетика любви

Глава 4. Встреча у озера

Орианн Мэрриш

Двадцать пятое июля — день рождения Ланса и Лотта — приходился на один из самых крупных праздников на Цварге — Коралловый День. Он так назывался из-за того, что насыщенно-розовая вода в термальных горных озёрах прогревалась до максимальных температур.

Морис так и не отказался от навязчивой идеи собрать гостей на природе. Из-за того, что я не подтвердила отпечатком ладони перевод в кейтеринговую компанию из родительского капитала, ему пришлось существенно ужаться в желаниях: заменить половину импортированных деликатесов «банальными» салатами, а вместо морепродуктов на такую ораву гостей, что он наприглашал, и вовсе заказать синтетическое мясо — качественное, разумеется, но выращенное в пробирках, а не настоящее. Всё утро он брюзжал, но стоило прийти первым приятелям, как настроение Мориса заметно улучшилось. Я тихонько выдохнула.

Проследив, что у детей есть еда и питье — про последнее муж, разумеется, забыл, заказав лишь алкоголь, — я незаметно отошла от шатров. Родственники супруга, не видевшие близнецов уже несколько месяцев, хором уверили, что с удовольствием присмотрят за мальчиками.

Поместье Мэрриш находилось в десяти минутах ходьбы от озера с невероятным коралловым цветом воды, но я бывала здесь редко — обычно быт съедал все мои силы и время. Из-за национального праздника вдоль берега гуляли многочисленные влюблённые парочки, кто-то выбрался на пикник, расстелил цветастые пледы на изумрудной травке. Удивительное дело, близ воды июльская жара отступила, и я наконец-то вдохнула прохладный воздух полной грудью.

Ветер растрепал теперь уже короткие, по меркам местной моды, волосы. Кто-то из приятелей Мориса удивился преображению, но мне было ровным счётом всё равно, что думают совершенно чужие цварги. Комплименты «вы очень красивая» и «эта причёска делает вас ещё моложе» отзывались внутри сосущей горькой тоской, а восхищённые вздохи редких барышень «какой шикарный у вас дом и сад» звучали как тонкое издевательство. Разумеется, муж запретил упоминать, что у нас нет прислуги, но при этом потребовал убрать все три этажа до блеска, ведь «уберись хотя бы раз в год, что мы живём как в свинарнике? На подоконнике вон пыль уже собралась». И неважно, что это был подоконник комнаты, которой ни один из нас не пользовался.

Я прошла по деревянному настилу и достала из кармана кусок круассана. За всей подготовкой праздника я умудрилась позабыть и о завтраке, и об обеде. Пара прекрасных чёрных лебедей тут же заскользили по розовой глади в мою сторону и деловито вытянули шеи, прося кушанье. Немного подумав, я отломила краешек мучного изделия и со вздохом бросила птицам. Одна из них поймала кусок пищи сразу, а вторая промахнулась и лишь со второй попытки вгрызлась в круассан с другого конца.

— Красивая пара.

— Что? — Я вздрогнула и обернулась.

Молодой цварг в однотонной футболке и просторных трикотажных штанах, низко сидящих на выступающих косточках таза, стоял в нескольких метрах позади. Ничего необычного в одежде, просто отлично сидит на мужчине. Впрочем, с такой фигурой любая одежда будет хорошо смотреться на её хозяине: короткие рукава туго обтягивают бицепсы, крой подчёркивает узкую талию и весьма сухое телосложение незнакомца, а вот мышцы груди крепкие, судя по натянувшейся и насквозь промокшей от пота ткани. Дорогие трекинговые кроссовки — это точно, потому что именно этот бренд хотел приобрести Морис, но отказался, решив, что обувь не стоит таких денег, — стильный коммуникатор, тёмные волосы, собранные в низкий хвост, и — гордость любого цварга — крупные витые чёрные рога-резонаторы. Черты лица определённо приятные. «Наверное, отпрыск местной аристократии… Здесь полно шикарных домов в округе», — подумала и поспешно сосредоточилась, приглушая эмоции, ведь на Цварге неприлично громко думать. Вот же! Я считала, что никого поблизости нет, и потому позволила себе расслабиться. Он беззаботно улыбался, как улыбаются только не обременённые проблемами гуманоиды.

«Совсем юный, видимо».

— Эти лебеди — красивая пара, — повторил незнакомец. — Говорят, они однажды выбирают супруга или супругу и живут вместе всю жизнь.

Я прикусила губу. Да уж, вот и знак свыше. Даже какие-то неуклюжие пернатые птички могут быть верными и счастливо при этом жить.

***

Себастьян Касс

Праздник Кораллового Дня проходил до того весело, что он позабыл, когда в последний раз столько смеялся. Братья отца, Стефан и Софос — здоровенные лбы, скоро по восемьдесят лет, казалось бы, стукнет — в очередной раз провернули трюк с переодеванием и заявили, что сдадут кровь на эксперимент, только если Себастьян в течение дня определит, кто из них кто. Касс-младший всё утро чётко обращался к каждому по имени, и им ничего не осталось, как помочь племяннику биоматериалом.

— Не понимаю, как ты это делаешь? — пробурчал Стефан, возвращая руку после забора крови. — Нас же даже родители путают… А ты как будто всегда точно знаешь.

Себастьян усмехнулся, промолчав. Несмотря на возраст, дяди действительно любили выглядеть одинаково: стриглись у одного и того же мастера, блокировали в ментальном фоне яркие бета-колебания и порой неосознанно копировали жесты друг друга. Касс-младший подметил, что оба брата носят тапочки, которые им подарила Вивьен пару лет назад. Но у Стефана они были синими, а Софос свой подарок заляпал в гаражах, ремонтируя флаер, и частые стирки сделали их скорее серыми. Благодаря этой малозаметной детали племянник всегда знал, кто из дядей перед ним.

— Так он же профессор астробиологии и межгалактической генетики, — хохотнул Софос, у которого кровь уже взяли. — У него в глаз имплантирован микроскоп, ну?

Себастьян улыбнулся шутке.

— Боюсь, существуй такой в природе, я всё равно бы не смог это определить на взгляд.

— Ла-а-адно, — протянул Софос, опуская закатанный рукав. — Как твоё свидание прошло?

— Никак.

— В смысле — никак?! У тебя в этот приезд было три свидания! Я точно знаю. Неужели все три цваргини сморщили носы?