Генетика любви

Глава 8. Кассы

Себастьян Касс

Благодаря резонаторам он чувствовал, что с Лансом всё в порядке, а вот испуг Ориеллы и её общее состояние тревожили. Всю дорогу до дома Себастьян тщетно ломал голову, как её утешить, и пришёл к выводу, что она сама успокоится, как поймёт, что с сыном всё в порядке. После того как вся четверка зашла на территорию поместья, Касс-младший рванул внутрь дома. Получилось не очень-то культурно, но Себастьяну остро требовалось убедиться, что все домашние спят. Ну или хотя бы оба дяди.
«Вселенная, смилостивись хоть раз в жизни, умоляю. Четвёртый час ночи, пожалуйста, пускай они спят…»
Видимо, Вселенная решила, что Себастьян исчерпал лимит везения на сегодня, так как стоило ему сделать несколько шагов, как он буквально влетел в — короткий взгляд на тапочки — Стефана.
— Ты что здесь делаешь?!
— Да вот, ходил на кухню воды попить, смотрю — охранка мигнула входящим гостем, я и задержался. А ты что делаешь? — Стеф зевнул и кивком указал на прикорнувшего на груди Ланса. — Решил пойти более простым путём и похитить ребёнка у женщины, чтобы она пришла за ним? Эффективно, должно быть. А футболку снял, чтобы сразу в койку затащить было проще?
Себастьян прикрыл глаза. Шварх, ну почему желание, чтобы дяди спали ночью, — невыполнимое для Вселенной?!
— Стеф, абсолютно не смешно. — Он поудобнее перехватил ношу на руках и принялся устраивать маленького пострадавшего на диване. — Недалеко от нас произошёл несчастный случай. Этот мальчик оступился, когда ловил жуков-роговиков. Пожалуйста, присмотри за ним. Я, по идее, все осколки вынул, и ранки уже должны начать затягиваться, но, может, что-то упустил? Сейчас за переносным рентгеном сбегаю и вернусь. И да, его мама сейчас вот-вот зайдёт в дом. Пожалуйста, будь повежливее.
Стефан изумлённо выгнул бровь, но медленно кивнул, а племянник бросился со всех ног в свою комнату. Уже заворачивая за угол, он услышал голос дяди:
— Храбрый воин-скалолаз, как тебя зовут? А маму твою как?..
Лестница, коридор, поворот, коридор, заветная дверь. Секунды в голове тикали, словно Себастьян сам превратился в часы. Каждая терция ощущалась всей кожей.
«Вот сейчас Ориелла, наверное, заходит в прихожую…»
В домашней аптечке тоже был рентген, но личный аппарат профессора куда как более чувствительный. Чемодан, коробка, в ней ещё одна — на свет показалось устройство, отдалённо напоминающее лупу докосмической эпохи: круглый экран, закреплённый на алюминиевой ручке. Себастьян издал победный возглас и огляделся в поисках спрея-обеззараживателя и бинтов — обычно такие предметы цваргам не требуются, но для ребёнка лишним не будет. За медикаментами пришлось всё же сбегать в подсобку на третьем этаже, а заодно Касс-младший прихватил и чемоданчик с первой помощью.
«Всё, можно вниз», — подумал Себастьян и, бросив взгляд в зеркало, беззвучно выругался.
«Одно дело — показаться без футболки в горах на пробежке, другое дело — сознательно выйти из спальни с голым торсом. Нет, так никуда не годится», — констатировал внутренний голос, и мужчине пришлось с ним согласиться. Себастьян оставил всё на журнальном столике и пулей метнулся в гардеробную, надел первую попавшуюся рубашку и снова выругался, поняв, что со спортивными штанами она смотрится не то чтобы неуместно, а вопиюще глупо. Ещё минута или две ушли на переодевание из трикотажных спортивок в приличные брюки.
Схватив все нужные предметы, молодой профессор астробиологии помчался обратно в центральную гостиную, но, кажется, Вселенная не то что его не услышала, а решила поиздеваться.
— …где вы, говорите, живёте?
— Поместье Мэрриш находится недалеко от того места, где дети собирали жуков.
— А наш племянник, случаем, вас не преследует, нет? Вы моргните, если что.
— Нет, что вы! Если бы не его помощь, не представляю, как бы я справилась.
— Вы пейте-пейте, наша повар готовит исключительно вкусный ромашковый чай. Он должен успокаивать. А господин Мэрриш очень плохо себя чувствует? Ему уже более двухсот, да?
— Что? — Себастьян готов был поклясться, что нервозность Ориеллы возросла. — Почему вы так думаете? Он в расцвете сил и прекрасно себя чувствует.
— Может, он часто летает в командировки в другие Миры?
— Нет, он шо… специалист по логистическим операциям, но внутри атмосферы Цварга.
— А-а-а, вот оно что-о-о… А почему же вы тогда его не набрали?
— Как-то…
Профессор астробиологии стремительным шагом ворвался в гостиную именно тогда, когда двое наглых цваргов устроили гостье настоящий допрос с пристрастием, причём выглядели они… как довольные коты, обожравшиеся сметаной! Бледная напуганная Ориелла сидела под перекрестием взглядов обоих дядей, вжавшись в высокую спинку глубокого кресла. Мягкий велюровый костюм обнимал её тело и немного сбился, подчёркивая изумительную фигуру: соблазнительную грудь и тонкую талию. При всём «домашнем» виде женщина сидела с идеально прямой осанкой и гордо поднятой головой. Себастьян на миг залюбовался ею.
Гостья сжимала полную до краёв фарфоровую чашку, при этом костяшки пальцев посветлели от напряжения. Рядом с цваргиней на переносном столике красовалось сразу с десяток вазочек с разнообразным печеньем и мармеладками. Ни одну сладость госпожа Мэрриш не тронула.
«Вот же упрямые лоси!»
— Так, Стеф, ты Ланса осмотрел? — рявкнул Себастьян с порога, чтобы оттянуть внимание дядей на себя. — И где Лотт?
— У Ланса вся кожа чистая, стекла нет, ранки уже начали заживать. Регенерация отличная, — отрапортовал Стефан.
— Лотт сейчас с садовником, Гаскон обещал присмотреть за ним. Ему качели очень понравились, — добавил Софос.
Оба в домашних пижамах выжидающе покосились на Себастьяна, ожидая пояснения ситуации.
«Понятно, повара разбудили, садовника растолкали, всех на уши подняли, да ещё и Ориелле устроили допрос, хотя я этого вовсе не просил. Хорошо, что хотя бы бабушку с дедушкой не додумались разбудить… А вот ничего вы не узнаете», — сердито подумал племянник и демонстративно молча принялся осматривать ногу Ланса с помощью переносного рентгена.
На несколько минут в гостиной установилась тишина. Бета-колебания тревоги цваргини пронизывали пространство, и Себастьян надеялся, что дяди наконец-то вспомнили об ампутированной совести и больше не станут донимать гостью вопросами. Никаких смещений костей или трещин у Ланса, к счастью, не оказалось. Касс-младший обработал самую большую рану на ноге и наложил самофиксирующийся бинт, а уставший мальчик снова задремал. Стоило Себастьяну оторваться от пациента и сообщить, что всё обошлось, как дяди заговорщицки переглянулись и вновь хором обрушились на Ориеллу:
— Уже поздно. Может, вы переночуете у нас?
— Мне неудобно вас стеснять.
— Да какое стеснение, здесь спален свободных больше, чем у меня пальцев на руках и ногах! — в добродушной манере хохотнул Стефан.
— Боюсь, уже слишком рано… — попыталась отшутиться Ориелла, мельком взглянув на коммуникатор.
— Тем более, — поддержал брата Софос. — Сейчас велим подготовить вам комнаты, поспите вместе с детьми, а утром составите нам компанию за завтраком.
— Нет, спасибо. — Она отрицательно покачала головой и посмотрела в упор на Себастьяна. — Если вас не затруднит, вы не могли бы вызвать мне такси? Сейчас схожу в сад и верну Лотта.
— Зачем такси? Вы же рядом живёте, давайте я отвезу вас.
Сердце Касса отчаянно колотилось в ожидании ответа, но, памятуя о присутствии родственников, он приложил все силы, чтобы вопрос прозвучал максимально нейтрально. Да, ему до зуда в кончике хвоста хотелось провести немного времени наедине с этой женщиной… Скоро ему придётся улететь с этой планеты, и Ориелла станет лишь приятным воспоминанием. Неужели он не может хоть чуть-чуть ещё насладиться её смехом и ароматом эмоций? Неужели Вселенная будет настолько жестокой?
Госпожа Мэрриш обвела взглядом нахмурившихся Стефана и Софоса, а затем неуверенно кивнула.
— Да-да, конечно, вы можете нас отвезти. Давайте поступим так. К какому флаеру нам с Лоттом подойти?
Себастьян открыл рот, чтобы сказать «идите к Ястребу», но вспомнил, что истребитель внутри атмосферы достаточно ощутимо вибрирует, поскольку проектировался всё-таки как космический, а не воздушный транспорт. Лансу с его травмой будет наверняка не очень приятно. Софос опередил его со словами:
— Парковочное место номер шесть. Гаскон покажет. Попросите его заранее у кабрио-флаера разложить заднее сиденье.
Ориелла благодарно кивнула и быстрым шагом вышла из гостиной. Стоило входной двери закрыться, как Себастьян ощутил сошедшиеся над его резонаторами тучи. Оба дяди сложили руки на груди и сверлили его одинаково возмущёнными взглядами.
— Ну-с? Ничего не хочешь нам рассказать, дорогой племянничек? — наконец не выдержал Стефан.
«Дорогой племянничек» не хотел.
— Ничего сверх того, что вы и так уже знаете. Я бегал в горах, случайно встретился с ними, когда дети ловли жуков. Произошёл несчастный случай, я помог. Всё.
— Угу-у-у… И поэтому от тебя так фонит волнением, что через стену слышно? — подхватил Софос. — Она-то и дети, может, не чувствуют, но у нас резонаторы хорошо развиты. Итак, это, надо полагать, не первая встреча с госпожой Мэрриш?
«Дяди. Вдох-выдох, надо успокоиться».
— Что вы тогда так активно уговаривали её остаться у нас на ночь? — ответил Себастьян вопросом на вопрос. Признаваться в том, что это их третья встреча, совершенно не хотелось.
— Чтобы убедиться, что у неё всё серьёзно с её мужем, — на этот раз спор поддержал Стефан. — Ещё раз: она замужем, у неё дети от живого и здорового супруга. Она растерялась, но хочет вернуться к нему поскорее. Ты понимаешь, что ты в эту картину вообще не вписываешься? Себастьян, очнись, эта женщина не для тебя!
— О-о-о, бескрайний космос! — Племянник скрипнул зубами. — У нас с ней ничего нет! Неужели помочь цваргине в наше время — это уже преступление?! Я волновался исключительно из-за Ланса.
— Ну-ну, — фыркнул Стефан и привалился бедром к косяку в излюбленной небрежной позе, положив руки в карманы. — Ты только что признался, что искренне переживал из-за её сына. Себастьян, ты понимаешь, что это цваргиня, а не девушка на один раз? Святые небеса, да если бы у меня была такая жена, я бы в жизни ни одному мужику и близко к ней приблизиться не дал! Обломал бы рога на подходе.
Фраза «если бы у меня была такая жена» неожиданно взбесила Касса-младшего, стоило только представить, что Ориелла могла заинтересоваться дядей.
— Именно потому, что я не разделяю женщин «на один раз» и других, у меня нет проблем со свиданиями. Поработай над собой, может, изменишься, и тебя тоже начнут замечать, — ответил он зло.
Стефан дёрнулся как от пощёчины, и Себастьян резко пожалел о своих словах. Дядя действительно комплексовал, что в его восемьдесят его звали всего на три свидания.
— Прости.
Цварг покачал рогатой головой:
— Нет, это ты нас прости. Мы тебя очень любим и действительно беспокоимся, вот и лезем не в своё дело.
Софос шумно вздохнул и помассировал пальцами виски.
— И как ты собираешься это проворачивать, Себастьян?
— Никак. Встречусь ещё раз, потому что её случай интересен для исследований о рождаемости цваргов, и улечу на Юнисию. Вам не о чем беспокоиться, честное слово.
«К сожалению», — добавил он мысленно и шагнул на выход, но Стефан остановил его хлопком по плечу.
— Что ещё? — буркнул Себастьян, не ожидая ничего хорошего.
— Если будешь прятать труп её мужа и потребуется помощь, всегда можешь на нас положиться.
Это задумывалось шуткой, но на дне глаз Стефа мелькнуло что-то такое, что вдоль спины профессора астробиологии в который раз за ночь пробежали мурашки. Говорят, в каждой смешной шутке есть доля правды, но когда в шутке всего лишь доля шутки, она становится пугающей.
— Я не сделаю ничего плохого господину Мэрришу, ты же меня знаешь. Даже думать об этом не хочу. И да, спасибо, что не стали будить бабушку с дедушкой.
— Пф-ф-ф, ну разумеется, мы всё расскажем им утром! — воскликнул дядя с таким азартом, что Кассу-младшему осталось лишь покачать головой.
— Эй, Себастьян!
— Что? — Молодой цварг сделал ещё один шаг к двери и думал, что неприятное ковыряние в его душе наконец-то закончено, как голос второго дяди заставил оглянуться.
— Лови!
Связка ключей мелькнула в воздухе, и если бы не годы тренировок в Академии, то Себастьян, вероятно, проморгал бы нужный момент.
— Прокати её с ветерком. Эта роскошная женщина заслуживает всего самого лучшего.
***
Орианн Мэрриш
Я так нервничала.
Софос и Стефан Кассы задавали светские вопросы, были обходительны и вежливы, разбудили ради меня повара и садовника, а я просто не знала, куда себя деть: пришла в чужой дом среди ночи, прошу помощи… Стефан осмотрел Ланса и сказал всё то же, что и Себастьян: стекло от банки порезало сына, отсюда кровь, но все порезы поверхностные и благодаря исконно цваргской регенерации уже начали затягиваться. Единственное тревожащее место — голень, потому что приняла на себя весь вес мальчика при падении, но и она выглядит относительно неплохо.
Мужчины суетились, а услышав, что Лотту понравился диван-качели, безапелляционно вызвали по коммуникатору садовника и попросили сопроводить юного господина. Мелькнула мысль, что если у Ланса действительно что-то серьезное с ногой и осмотр окажется болезненным, то лучше, чтобы его брат был подальше в этот момент.
После того как Лотта забрал Гаскон, меня ещё раз уверили в том, что весь периметр поместья под охранной сигнализацией, затем светловолосая полноватая ларчанка вкатила столик со сладостями, а Кассы-старшие принялись задавать наводящие вопросы о нашей подозрительной ночной встрече с их племянником. Куда они клонят, я понимала, как и то, что они совершенно неправы. Себастьян Касс с самого начала показался интеллигентным и воспитанным цваргом, а уж после произошедшего и вовсе стал в моих глазах настоящим джентльменом.
«А наш племянник, случаем, вас не преследует, нет? Вы моргните, если что».
Эта фраза словно на повторе крутилась в голове, пока Себастьян перекладывал заснувших Лотта и Ланса на заднее сиденье флаера, молча заводил мотор и поднимал нас в воздух, пока перевитые венами мужские руки удивительно плавно вели машину.
Я смотрела на красивый профиль Касса в ночном свете звёзд и тусклой голубой подсветке флаера и думала о том, что это было бы смешно, если бы не было так грустно. Как выяснилось, Себастьян Касс — молодой профессор астробиологии, чистокровный цварг из очень древнего и состоятельного аристократического рода, обаятельный, улыбчивый и с потрясающим телом. Зачем ему какая-то цваргиня без образования, которая чувствует себя в душе глубокой старухой, да ещё и с довеском в виде двух детей от другого?
«Ну допустим, если он предложит стать его любовницей, то дети особого значения не имеют. Наоборот, удобно, ведь это отношения без обязательств, — пробурчал внутренний голос. — Ты определённо ему нравишься».
«Любовницей», — мысленно повторила.
Никогда не думала, что это слово можно применить по отношению к себе, и всегда считала его оскорбительным, но сейчас задумалась, что у слова «любовница» корень «любовь». И впервые за долгие годы мысли об интиме с мужчиной вызвали не рвотный позыв, а что-то тёплое, как разлившийся топлёный мёд в груди. Взгляд скользнул на губы цварга.
«Он, должно быть, фантастически целуется…»
Перед вылетом Себастьян ещё раз сбегал в дом и принёс огромный мягкий плед. Я хотела укрыть им близнецов, но мужчина заверил, что им и так хорошо и тепло.
— Это я принёс для вас, Ориелла. Я же чувствую, как вас на горе сковала паника и вы до сих пор внутренне дрожите.
Дрожь — это мягко сказано, меня бил крупный озноб, но брать чужую вещь казалось неправильным. Словно ощущая, что я готова отказаться, цварг добавил:
— Сделайте мне приятное, завернитесь в него.
Себастьян посмотрел в зеркала, переключил тумблеры и начал снижаться близ поместья Мэрриш. Всю поездку он был сосредоточен на дороге и ни разу не посмотрел в мою сторону.
Я строго себя одернула.
«Орианн, он помог тебе из вежливости! Такой мужчина, как Себастьян, помог бы любой женщине в сложной ситуации, и к тебе лично это не имеет толком никакого отношения! Более того, профессор Касс не станет заводить любовниц, он для этого слишком хорошо воспитан».
Флаер с еле уловимым толчком опустился на землю. Себастьян выключил двигатель, но остался сидеть на водительском сиденье, я тоже не стремилась покинуть уютное кресло. Цварг так ловко настроил климат-контроль, что, несмотря на откинутую крышу, тёплый воздух согревал ноги.
За всеми перипетиями забрезжили первые предрассветные сумерки, чернильное небо между гор окрасилось густым фиолетовым и малиновым цветом. Я мельком отметила, что окна в доме тёмные, то есть Морис спит беспробудным сном. Несмотря на то что в гостях у Кассов я настаивала на ночёвке у себя, вдруг навалилось ощущение потери. Пока ещё не ошеломительно ломающее своей безысходностью, а тонкое и пронзительно-острое, когда понимаешь, что вот-вот упустишь что-то важное, и никак не можешь этого изменить.
Больше всего на свете мне хотелось остаться со спящими детьми и Себастьяном в этом флаере и никуда не идти. Некоторое время мы помолчали. Я нехотя поправила плед, в котором пригрелась за короткую поездку.
— Ориелла, я тут подумал…
— Óрианн, — внезапно исправила.
— Что? — Брови Себастьяна удивлённо приподнялись.
— Орианн. — Я повторила, грустно улыбнувшись. — Я так вам лично и не представилась, большое упущение. Это настоящее имя, и мне хотелось бы, чтобы вы называли меня именно так, с ударением на первую букву. От «Ориéллы» возникает дурацкое ощущение, будто из меня все силы вытягивают.
— О-о-о… — в замешательстве протянул Себастьян. — Вам очень идёт, Орианн.
Он произнёс имя так звонко и чётко, что мурашки пробежали по коже. Определённо, имя Орианн могло принадлежать сильной и независимой женщине, в то время как от Ориеллы несло жалостью и бесхребетностью.
— Вы очень сильно переволновались этой ночью, Орианн. Не вините себя за случившееся, дети — это дети, а особенно мальчишки… Они постоянно падают с велосипедов, залезают на крыши и влезают во всё, что только можно и нельзя. Несмотря на ушиб Ланса, вы замечательная мать, и вам, кстати, тоже нужен отдых.
Бездонные синие глаза смотрели так внимательно, что я на несколько мгновений потеряла дар речи.
— Откуда вы знаете?
— Я чувствую по вашему бета-фону, что вы очень напряжены и устали, но усталость скорее накопительного характера. Отдых вам точно не помешал бы. Материнский труд — самый тяжёлый в мире. Он неоплачиваемый и неизмеримый, но при этом женщины годы жизни посвящают детям без выходных и отпусков. Ошибочно считать, что он ничего не стоит.
— Нет, я не об этом, — пробормотала всё так же ошеломлённо. То, что мне нужен отдых, можно было бы прочитать и по морщинам, и по состоянию кожи на руках, если к ней присмотреться. — Откуда вы знаете, что я… замечательная мать?
Свет от приборной панели скользил по его левой скуле, окрашивая кожу в чуть более светлый оттенок, и я поймала себя на том, что хочу дотронуться до его лица так же, как это делает свет.
Себастьян улыбнулся краешком рта.
— Существуют женщины, которые не хотят иметь детей, но заводят их потому, что так предписывает общество. Многие из них беременеют и рожают, а потом чувствуют себя глубоко несчастными, будучи привязанными к ним как к якорю. Но вы, Орианн, не такая. Я вижу, как вы искренне переживаете за Ланса и Лотта, и немного завидую. Мне бы хотелось, чтобы моя будущая жена смотрела так на наших детей. — Себастьян подумал и с хитринкой во взгляде добавил: — В конце концов, не будь вы прекрасной матерью, то не поддались бы на уговоры близнецов отправиться за жуками-роговиками ни днём, ни тем более ночью. Вы же это сделали потому, что хотели их порадовать.
Я смотрела на Себастьяна и не знала, что ответить. Он сделал самый изысканный комплимент, который я когда-либо слышала в свой адрес. Предательские слёзы подступили к самому горлу. Касс смотрел на меня и видел насквозь… Он чувствовал мою усталость, но понимал её корни. Он видел мою любовь к Лансу и Лотту. Слова пролились бальзамом на израненную душу, на вечные сомнения в себе, на многократные замечания Мориса о том, какая я никчёмная.
Ну почему десять лет назад Вселенная столкнула меня с Морисом, а не с Себастьяном?! Почему жизнь так несправедлива?
Водитель неожиданно отвернулся и побарабанил длинными тонкими пальцами по кожаной оплётке руля.
— Орианн, я хотел бы предложить вам…
Мои пальцы с силой сжали подлокотник пассажирского кресла, а в голове вихрем пронеслись все те мысли, которые я обдумывала в полёте. Что делать, если он предложит отблагодарить, став любовницей?! Судя по обрывкам разговоров приятелей Мориса и печальной демографической ситуации, цварги постоянно находятся в поиске женщин…
— …встретиться.
— Чтобы что?
Я украдкой бросила взгляд на спящих на заднем сиденье мальчиков, которые, кажется, могут стать свидетелями того, о чём им знать пока рано. Внутри всё вновь натянулось словно металлическая струна.
Скулы Касса приобрели розовый оттенок.
— Я хотел бы расспросить вас и взять пробирку крови. Дело в том, что я провожу исследования о рождаемости, и мне необходимо составить как можно более объёмную выборку для работы. В первую очередь меня интересуют цваргини с детьми, а так как у вас двое сыновей, то это просто отлично. Как вы смотрите на встречу, скажем, утром, пока Ланс и Лотт в школе?
«Он хочет встретиться ради науки, а не за тем, о чём ты подумала…»
Воздух с шумом вырвался из лёгких. По идее, я должна была радоваться, что меня не просят ни о чём таком, что претило бы статусу порядочной замужней женщины, но на языке пеплом осело разочарование.
— Утром? — эхом отозвалась.
— Да, можно завтра, например, в десять. Дружеский завтрак. Как вы на это смотрите?
— Я не знаю...
— Пожалуйста, не отказывайте в такой малости. Я уже восемь лет занимаюсь исследованиями рождаемости на Цварге и, кажется, стою на пороге открытия.
Синие глаза засияли таким воодушевлением, какое сложно было бы сымитировать. Слова явно были произнесены не чтобы покрасоваться — так говорят лишь тогда, когда искренне чем-то увлечены.
«Себастьян так помог тебе с Лансом, а ты даже не хочешь отблагодарить? Просит-то совсем немного и точно не позволит себе лишнего. Даже здесь и сейчас, когда у вас нет свидетелей, он ни разу тебя не коснулся. Чего ты боишься?»
Проблема заключалась в том, что мужчина мне нравился слишком сильно, и я боялась собственных пока ещё неясных чувств, которые совершенно точно появились к нему после этой ночи.
Себастьян смотрел с надеждой и не торопил с ответом. От него пахло потом, полевыми травами и чем-то древесным… На удивление запах совсем не отталкивал, наоборот, успокаивал.
— Хорошо, давайте. — Я вздохнула. — Только с одним условием.
— Каким?
— Вы мне ещё немного расскажете о Юнисии. Даже не представляю, когда у меня ещё будет шанс послушать о волшебной планете с летающими в облаках островами из первых уст.
— Это не волшебство, а магнис с магнитным свойством, хотя в каком-то смысле магниты — это и есть волшебство. — Себастьян широко улыбнулся.
После того как мы договорились о встрече, я разбудила Лотта, а профессор Касс взял Ланса на руки и помог донести до дивана в гостиной. Себастьян не стал задерживаться, вместо этого он пожелал отдохнуть, интеллигентно попрощался и ушёл. Стоило входной двери закрыться за ночным спасителем, как послышался скрип лестницы. Морис, широко зевая, спускался по ступеням в шёлковом кимоно, затянутом на крупный несуразный узел на поясе под внушительным животом. Одежда, на мой вкус, мужу не шла совершенно, но это был подарок от его друзей, которым он страшно гордился.
— Мышка, ты где-то шлялась ночью? — Через открытое окно донёсся звук стартующего флаера Себастьяна. Морис нахмурился и добавил: — Да ещё и с кем-то?
— Я собирала с детьми жуков-роговиков, Ланс оступился на камнях и повредил ногу. По счастью, Себастьян Касс оказался неподалеку и помог доставить нас домой, — выдала я урезанную версию произошедших событий.
— Себастьян Касс… — Супруг свёл брови ещё сильнее. — Это тот оборванец у озера, что ли? Как он вообще тебя нашёл-то?
— Он, оказывается, наш сосед…
Я хотела добавить «и не оборванец вовсе», но Морис прервал громким фырканьем:
— Ой, сейчас в «соседи» пытаются набиться все кому не лень. Ниже по склону новая деревенька, дома еле-еле до двухэтажных дотягивают, прилагающийся участок соток десять, но застройщик гордо именует их «шале». Тоже мне! Ещё и продают их, не смотря на внешность и родословную, того и гляди, скоро здесь будет шастать одно отребье.
Шварх меня дёрнул за язык: то ли сказалась на рассудке полная тревоги и переживаний ночь, то ли на контрасте с заботой Себастьяна организм потребовал привычных унижений… не знаю. Но слова вырвались сами собой:
— Так я же тоже отребье! Не противно жить в одном доме?
Супруг резко изменился в лице, глаза сощурились, а на скулах заиграли желваки. Он быстро преодолел оставшиеся ступени, подлетел и всей своей огромной массой навис сверху.
— Не смей даже вспоминать своё происхождение! Да, я вывез тебя из эльтонийской грязи, но теперь ты чистокровная цваргиня. Ты не представляешь, сколько денег я потратил, чтобы ты такой стала. Поняла?! Поняла, я спрашиваю?! — зашипел он в лицо.
Его ноздри налились кровью, покраснели и заняли пол-лица. Неподдельная неприязнь к полукровкам буквально плескалась на дне карих глаз.
Было безумно страшно, но в то же время я вдруг почувствовала себя пьяной от кощунственной, но такой притягательной мысли… А что, если он меня ударит? Вселенная, да если муж ударит хоть ментально, хоть физически, я смогу подать на развод. Что такое открытая рана, синяки или даже длительная головная боль по сравнению с тем, что я смогу освободиться?! Сейчас идеальный момент!
Чувствуя, что ещё чуть-чуть, и вынужу Мориса применить силу, я добавила дров в топку его ненависти, тщательно подбирая слова:
— У Себастьяна мать — метис, и мир не рухнул от того, что он бескорыстно помог сегодня с Лансом. На мой взгляд, это поступок настоящего мужчины. Уверена, что, если я расскажу ему о происхождении, он ни разу не попрекнёт этим. — И добавила совсем уже шёпотом: — Да если бы меня хоть кто-нибудь спросил, от кого я хочу иметь дочь, от тебя или него, то я не задумываясь ответила бы — от него. Да хоть от миттара, хоть от ларка, но только не от тебя!
Я видела по взгляду, что он вот-вот ударит.
Он замахнулся. Мощный хвост с шипом прочертил борозду в ковре, задел ножку стола, с жалобным «дзынь» упала стеклянная вазочка. Рядом раздался удивленно-испуганный вскрик:
— Пап, ты же не ударишь маму, верно? Нам в школе говорили, что девочки — это сокровище нации! А мама — девочка.
Я на миг прикрыла ресницы. Единственный шанс освободиться рассыпался на осколки, как декоративная вазочка мгновениями раньше. Ланс проснулся и всё услышал…
Понимание в глазах Мориса проступило столь явственно, что тут не надо было быть цваргом, чтобы понять: он всё осознал. И мой замысел, и фразу, которую я бросила, чтобы его позлить ещё больше, и зачем это сделала. Кривая ухмылка проступила на пухлых губах.
— Разумеется, нет. Я был настолько неаккуратен, что случайно задел столик. Иди, Ланс, в свою комнату.
— Пап, но у меня нога болит…
— Иди!
Немного неаккуратно сын поднялся с дивана и, прихрамывая, заковылял прочь из комнаты. Я с внутренним облегчением отметила, что, несмотря на порванную одежду, многочисленные ранки уже затянулись. Как только дверь закрылась за сыном, Морис произнёс тихо, но чётко:
— Я никогда тебе не дам развод, Ориелла. Бросай эти влажные мечты и занимайся хозяйством. Сегодня вечером придут друзья, и дом должен блестеть от чистоты, а на ужин я хочу минимум три перемены блюд. И пруд на заднем дворе почисти, он начинает зарастать ряской.
— А если не буду? — с вызовом спросила я.
— А если не будешь, то я буду тебя трахать так часто, пока ты вновь не забеременеешь, — ответил супруг, ухмыльнувшись и сальным взглядом заглядывая в вырез кофты. — В конце концов, если женщина беременна, то у неё возникает уважительная причина не заниматься физической работой. Да и все эти мысли о разводе наконец выветрятся из головы, а с рождением дочери мы получим увеличенную родительскую дотацию от Аппарата Управления. Одни плюсы!
— Ты не посмеешь взять меня силой… — прошептала я.
— А кто говорит о силе? Жена должна отдавать супругу долг хотя бы два раз в месяц, это преподается в ваших школах для истинных леди, я это точно знаю. И поверь: держать так, чтобы на тебе не осталось синяков, я тоже смогу. В конце концов, у меня на одну конечность больше.
Он взмахнул хвостом, показывая, что при желании может с лёгкостью связать руки. Меня замутило от одной лишь мысли, что я могу вновь забеременеть от Мориса. Я резко шарахнулась в сторону.
— Я же тебе воняю!
— Я что-нибудь придумаю, — оскалился Морис. — Так что будь хорошей мышкой и переставай меня злить.