Гениальные планы по спасению мира

Цезарь и Светловолосая Нимфа

Четверг, Цезарь

Ни дня без драмы. Не поверите, но Лапочка-умочка взяла и написала сообщение Идеальной Матери. Анна высказала своё "фи" по поводу увольнения Душки-Математика. Сидя у себя дома и попивая чаёк, она наверняка гордится своим сообщением подобно добродетельным дамочкам, что ничего не зарабатывают сами, зато жертвуют миллионы на благо бедным деткам. И Аннушка обиделась бы, если бы я попытался объяснить ей, что она поступает так же, как Даша. Мирослав мешал не мне, он был нужен, чтобы Даша могла почувствовать себя хорошей матерью. Помощь учителю нужна не так сильно, как Анне самоутверждение. Всё, что Анна и Даша думают про свои высшие цели — лицемерие и самообман. 

Впрочем, Лапочка-умочка и Идеальная Мать занимаются ерундой спокойной. А вот Альфа Мальчик и его свора — ребята более опасные. В четыре часа я получил сообщение от Карины: 

— Можешь подойти к Вишне через час? 

— Разумеется, — ответил я. Разве можно отказать красивой даме, когда она просит? Тем более, у меня были все основания полагать, что Карина собирается признаться. А иначе зачем звать кого-то к Вишне? 

Ох, я и забыл, что не рассказывал вам о главной легенде нашей гимназии. В общем, история такая. Много лет назад, когда на месте "Сократа" стояла обычная школа, кто-то из учеников купил пакет вишен в соседнем продуктовом. Вместе с друзьями он расположился на скамейке у стадиона, стал поедать купленную ягоду и выплёвывать косточки прямо на землю. Вдруг бабулька из соседнего подъезда крикнула: 

— Ух, ироды, что это вы мусорите тут? 

Напугала ребят милицией и присела на освобождённое ими место. Прошли года, ученики выросли, бабулька умерла, скамейку убрали, а одна из выплюнутых вишнёвых косточек проросла и стала большим деревом. Весной на нём распускались маленькие розовые цветы, и со временем Вишня за гимназией стала излюбленным местом для признаний. Причём не только среди анимешников. Кто-то пустил слух, что пары, начавшие встречаться под местной сакурой, никогда не расстанутся, и с тех пор в любое время года все стремились впервые говорить о любви только у Вишни. 

Но вернёмся к моей истории. В назначенное время я подошёл к месту встречи. Карина опаздывала, и, пока её не было, я размышлял, как именно она выразит свои чувства. Скажет сразу или будет мяться, а может в лучших традициях цундере накричит на меня? Хотя о чём я, это ж Светловолосая Нимфа. Грациозно и невозмутимо, она заметит: 

— Цез, я думаю, из нас выйдет отличная пара. 

— Ага, — только и смогу вымолвить я. Собравшись с мыслями, приглашу Карину в лучшее кафе. Она кивнёт, улыбнётся и до самого вечера мы будем болтать, набивая рот пиццей и запивая холодной колой. 

Такими нелепыми кажутся сейчас все эти фантазии. Карина пришла не одна, а вместе с Альфа-Мальчиком и его компашкой. Грациозно и невозмутимо, она сказала: 

— Ребята хотели поговорить с тобой. Спасибо, что согласился. 

Пятеро парней окружили меня. 

— Что, Цезарик, неинтересно тебе на занятиях? — начал Артур, — Думаешь, раз пасынок такого важного лица, значит, всё можно? Ты зачем мать на Мирослава натравил? 

Веремеев кричал на меня, обвинял в увольнении Танеева и нёс другой, не менее абсурдный бред. Я не слушал его - думал лишь о Карине и о её предательстве. Впрочем, было ли предательство? Или всё это с самого начала было шуткой? Она казалась такой искренней, когда хвалила мои рисунки. Неужели всё это было обманом? 

А Артур всё продолжал свой монолог. Я попытался ответить ему, но не смог: обида поглотила меня, и вместо членораздельной речи получались некие звуки лишь отдалённо похожие на человеческий язык. 

— Йа... это пзоирвол... 

Жалкое зрелище. Всегда ненавидел в себе эту эмоциональность. 

Покричав минут пять, парни ушли — не так уж Веремеев красноречив, чтобы друзья слушали его дольше. Дома я, естественно, ничего не рассказал родителям — а о чём говорить? О влюблённости, что толком так и не смогла расцвести? О придурке-племяннике отчима? Одних моих слов недостаточно, чтобы исключить Альфа-Мальчика, а толпа да и отчим всегда будут на его стороне. И если Танеева Артур со временем забудет, то вот претензии к самому Веремееву ещё долго будут аукаться мне. Я не дурак и понимаю, лучше молчать.