Гениальные планы по спасению мира

Цезарь вступает в бой

Понедельник, Цезарь

Лена отказалась полноценно сотрудничать — жаль, разумеется, но сейчас я должен сосредоточиться на комиксе. В первой главе не обязательно раскрывать сюжет, достаточно показать что-то, что заинтересует читателя. Телефон пиликнул — наверняка читатели возмущаются, где ж первая глава. 

А, нет, это Лена. Прислала файл с названием "Бомж Виктуар. 1 глава". Вероятно, обещанные наброски. 

"Первый фрейм — три карты: пиковая дама, туз червей, семёрка треф. Кто-то говорит: "Вы проиграли". Карты сбрасывают со стола. Перевёрнутый поднос с напитками. Смазанные улицы города, и размышления героя: "Я Виктуар Шоу. Сильнейший вампир, игрок и пьяница. Проиграл — теперь нужно бежать, пока не избили. Откуда ощущение, что я не я?". 

Хмм, а неплохо. Карты нарисую быстро, нужно только даму на шестёрку поменять, с подносом немного повожусь, а для картин улиц использую наброски из своей основной работы. Нужно только над текстом поработать, чтоб цеплял. Могу даже за сегодня успеть. 

И я успел. Шесть уроков, восемь замечаний, десятки перерисовок — и вот — первый выпуск комикса "Бомж Виктуар" готов. Разумеется, не всё вышло, как хотелось, но в целом я доволен. Сейчас ещё раз просмотрю всё (я специально сходил погулять, чтобы дать работе немного отлежаться) и выложу на сайт. 

Хмм, странно. Планшет куда-то подевался. Я уже весь рюкзак обыскал, у Анны спросил, она свою сумочку вывернула, но тщетно. Куда я мог его подевать? Думай, Цезарь, думай. Никуда же не ходил с ним вроде... 

Почему Артур так ухмыляется, смотря на меня? 

Нет. 

Нет-нет-нет. 

Он придурок, но не настолько ж. Или нет? 

В другой ситуации я мог бы промолчать. Сказал бы родителям, что потерял, не велика потеря. Ладно планшет, но рисунки... Мне нужны сейчас эти рисунки, без них я не удержу интерес к "Бомжу" и так и останусь на всю жизнь никому не интересным автором. Такой шанс бывает лишь раз. Я должен во что бы то ни стало вернуть планшет. 

Подошёл к Веремееву и сказал: 

— Отдай. 

Артур рассмеялся мне в лицо: 

— О чём ты, стукач? 

Я попытался убедить его: 

— Мне очень нужна эта вещь, отдай, пожалуйста. 

Только вот Веремеев не проникся. 

— Не понимаю, о чём ты? Борь, что это он у нас требует? 

— Понятия не имею.  

— Иди-ка ты, отсюда, Цезарик. У мамочки своей про планшетик спроси. 

Вернулся на своё место и стал размышлять. Артур знал, что я ищу планшет, хотя я не говорил этого, значит он точно при делах. С одной стороны, мне не хотелось связываться с Веремеевым, с другой — сегодня он не просто сказал мне что-то грубое, он забрал мою вещь. Если я не остановлю его сейчас, дальше всё будет только хуже. 

— Может, ты его в кабинете химии оставил? — спросила Анна. Она всё ещё складывала в свою сумочку все те вещи, что вытащила из неё в поисках планшета. 

— Я на нём рисовал на прошлом уроке, — ответил я. 

— Ну, давай тогда Веронику Олеговну спросим, вдруг кто-то нашёл и принёс ей? 

Чтобы прекратить поток бесполезных советов от Умочки-лапочки, сказал соседке: 

— Думаю, его кто-то специально взял. 

— Да нет, за такое и исключить могут, кто бы осмелился? — возразила Анна. 

— Я сам разберусь, — ответил этой доставучке, но задумался над её комментарием. А ведь и впрямь, за воровство могут исключить. Это не обзывательства, про которые я говорил преподавателям в начальной школе, это реальные действия. Если Артура поймают за руку на краже, он не отвертится. Отчим ненавидит крыс и тут даже слёзы тёти Наташи не помогут. Она не сможет сказать: "Цезу не хватает внимания, вот он и наговаривает на Арти". 

Наш классный руководитель, и по совместительству преподаватель истории Вероника Олеговна сидела за столом. Попросил её выйти из кабинета со мной, и когда мы оказались в коридоре сказал: 

— У меня украли планшет. 

Женщина в одночасье изменилась в лице. Она спросила: 

— Ты уверен? 

— Я просмотрел все свои вещи десять раз, из кабинета с ним не выходил, а Артур почему-то знал, что именно пропало, хотя я ему об этом не говорил. 

— Что ж, Цезарь, — ответила всё ещё обескураженная учительница. — Надеюсь, ты ошибаешься, но проверить твои слова, конечно, стоит. Я сейчас вызову полицию и позвоню твоей маме. Где-то к концу занятия они подъедут, и мы во всём разберёмся. 

Меня не устраивал такой поворот событий: Веремеев видел, как я подходил к преподавателю и мог догадаться зачем. Я не хотел, чтобы он успел избавиться от улики, и поэтому сказал: 

— Или вы просто досматриваете рюкзаки Артура и его друзей и возвращаете мне мою вещь. Без полиции и родителей. 

Я выделил интонацией последнюю фразу. Мне казалось, это убедит Веронику Олеговну, ведь кому-кому, а классной руководительнице явно невыгоден лишний шум. Потом я бы, разумеется, рассказал Даше о произошедшем и добился как раз-таки огласки, но учительница-то не знала о моей задумке.