Гениальные планы по спасению мира

Лена сталкивается с последствиями

Вторник, Лена 

Из-за создания учебного плана для Цезаря я не успела подготовиться к собственному занятию по биологии. Вчера вечером я думала в этом нет ничего страшного: Эльвира Ильдаровна всегда опрашивала нас строго по списку, и сегодня должна была быть не моя очередь. Но мои рассуждения оказались ошибочными. Биологиня заболела, а её замена провела самостоятельную по мейозу, которую я благополучно завалила. И для меня это могло стать началом конца.  

— Что-то случилось? — спросила Анна сразу после сдачи работ. Верно, её насторожило моё расстроенное лицо.  

— Плохо написала, — ответила я.  

— Ну, бывает, — беззаботно сказала соседка. Она не понимала, для меня заваленная работа не просто удар по самолюбию. Пояснила:  

— Если в журнале окажется тройка, стипендии не видать.  

— Ну, ты и так столько месяцев её получала. Это мегакруто. За всю историю гимназии дольше тебя только Мирослав смог продержаться. У всех бывают поражения, получишь в следующий раз. Всё будет хорошо, — попыталась ободрить меня Анна.  

— Не будет стипендии, не смогу оплатить съём комнаты, придётся переводиться обратно в село, — ответила я, не разделив её оптимистичный настрой.  

На этом наш разговор закончился.  

Следующие несколько часов я пыталась придумать хоть какой-то выход из положения. Поговорить с Эльвирой? Она слишком принципиальна, чтобы согласиться на переписывание работы. Устроиться на полный рабочий день? Не будет времени на учёбу, так что пребывание в городе станет бессмысленным. Урок за уроком, впервые не слушая учителя, я перебирала множество вариантов, но выход всё никак не находился.  

На большой перемене Анна протянула мне сложенный вдвое лист бумаги и тихо сказала:  

— Замещающий педагог оставил тетрадки в кабинете Эльвиры, так что, скорее всего, проверять их будет сама биологиня, когда выздоровеет. Если всё действительно так серьёзно, как ты говорила, можно переправить что-то, сейчас как раз все учителя в актовом зале. Этот лист я у Артура взяла, они с Кариной искали ответы в Интернете, так что там точно всё верно.  

Взяла лист и поблагодарила Анну. У меня не было времени на раздумье: педсовет, о котором говорила моя соседка, длился не больше пятнадцати минут. Сразу же побежала к вахтёрше и сказала ей:  

— Можете дать мне ключ от пятнадцатого кабинета? Я там кроссовки забыла, а у нас физкультура через урок.  

Вера Николаевна пожурила меня, но ключ дала. Быстро спустилась на цокольный этаж. Включать свет в коридоре не стала, чтобы не привлекать внимание, по памяти подошла к единственной двери и, ощупав её, сунула ключ в замочную скважину. Упрямый кусок железа, как назло, никак не поворачивался. Провозившись несколько минут, сообразила, крутить надо в другую сторону. Когда дверь, наконец, отворилась, зашла внутрь и прикрыла за собой дверь, чтобы никто случайно не увидел, чем я занимаюсь. Включила фонарик на телефоне, чтобы видеть куда идти.   

Как и говорила Анна, тетрадки оказались в кабинете, и не в шкафу, а на самом видном месте: на учительском столе. Нашла свою работу, быстро переписала ответы, положила всё на место, замкнула кабинет, поднялась вверх и вернула ключ вахтёрше. Забежала в свой класс, еле успев до прихода учителя, и спокойно проучилась до последнего урока.  

Осмысление пришло позже, уже после занятия с Цезарем. Если в минутные перерывы в течение дня я лишь благодарила Анну и радовалась, что всё прошло хорошо, то теперь пришло время услышать всё, что обо мне думала совесть. Одержимость оценками, желание достичь успеха ослепило меня и заставило поступиться честностью.  

— У меня не было выбора, — хотелось успокоить себя.  

— У меня не было выбора, — вспомнились слова Бори. Что я заявила ему тогда? Выбор есть всегда? 

— Выбор есть всегда, — сказала бы мне Эльвира Ильдаровна, если бы узнала, что сегодня сделала одна из её любимых учениц.  

Могла ли я поступить иначе? Могла. Оставаться в гимназии не жизненная необходимость. Да, дома нет такой хорошей школы, но остальные дети же учатся. Дочь тёти Светы вон в прошлом году в столицу поступила, да не в самый лучший, но всё же в хороший вуз. Мою цель можно достичь и без гимназии, пусть путь и не будет таким коротким. Весь вечер корила себя и ругала. И всё же понимала: я никогда не признаюсь биологине в содеянном. Я превращаюсь в беспринципную стерву? А, может, я всегда ей была?