Гениальные планы по спасению мира

Маша берёт интервью

Суббота, Маша 

Встать в 6.51 было сложно, поэтому я не ложилась. Шутка. 

Проснулась сегодня пораньше, чтобы дописать статью по выборам. Провозилась часа четыре, отправила “Дети и политика” на конкурс и сразу же побежала на встречу с Анной. Мы договорились встретиться в кафе на улице Терешковой. 

Когда я зашла в "Розового единорога", героиня моего интервью уже сидела за столиком и ела брусничный десерт. Не удержалась и тоже заказала "Красный бархат", а потом, включив диктофон в лучших традициях журналистов из кино, начала интервью. 

— Привет, — сказала я. 

— Привет, — ответила Анна. 

Открыв сделанные вчера в новом блокноте записи, я задала первый вопрос: 

— Ты говорила, твой отец из Хавея, а мама из Кариана. Можешь рассказать, как они познакомились? 

Анна улыбнулась и начала рассказ: 

— Ну, это вполне обычная история. Мама работала в Хавее переводчиком, и у них с папой было много общих знакомых. Они часто пересекались на всяких тусовках, заинтересовались друг другом, а потом начали встречаться. 

Я сделала пометки и продолжила: 

— Здорово. А вы всегда жили в Хавее? 

— Большую часть времени. Я ездила каждое лето к родителям мамы, но, когда мне было одиннадцать, они умерли, и у меня больше не было причин возвращаться в Кариан. 

— О, сочувствую. 

— Это было давно, — улыбнулась Анна. 

Необходимо было найти новую тему, и я задала обведённый мной вчера в красный кружок вопрос: 

— По-русски ты говоришь просто потрясающе. А как обстоят дела с карианским?  

— Ну, в Кариане меня все понимали. Дедушка говорил, я иногда строю фразы странненько, но это почти незаметно, — ответила Анна и откусила кусок пирога. Маленькая ягодка упала на пол, и она наклонилась, чтобы поднять её. 

— Аккуратнее, — сказала я и, возвращаясь к теме добавила, — Здорово, наверно, говорить на двух языках, как на родных. 

Я немного перебарщивала с похвалами. Но что поделать, первое интервью. 

— Ну, вообще, это мамина заслуга, — начала объяснять Анна, выпрямившись, — Хотя обе страны Восьмого материка и имеют общие корни, в крупных городах Хавея уже почти забыли пуляат, и, скажем, мой отец не знает его. Мама приложила много усилий, чтобы я стала билингливом. Как и во многих других многонациональных семьях, родители использовали правило "один человек — один язык". Мама специально многое проговаривала, читала мне книжки на своём языке. Иногда мы даже ездили в деревню, где почти все вообще не знают русского. От нашего дома туда нужно было добираться где-то два часа, и я всегда капризничала перед поездкой, но мама была настойчива. 

— Твоя мама многое сделала, чтобы ты оставалась карианкой. 

— Ага, она крутая. 

— А что насчёт имени? — спросила я, — Я заметила в классе все называют тебя Анной, а не Аней. У этого есть какое-то особое значение? 

Анна улыбнулась. 

— Ну, вообще я не против Ани, просто я долгое время не откликалась на него, потому что не знала, что это сокращение от моего имени. В Хавее русский язык обрёл свои особенности. Мы практически не используем сокращённых имён, и у меня иногда возникают проблемы с этим. Я до сих пор не понимаю, почему Витя — это Виктор, а не Виталий. Однажды на уроке мне сказали, что я буду в паре с Евгением, которого я считала Женей, и, — Анна замолчала, и только через несколько секунд продолжила, — в общем, это очень неловкое воспоминание. 

— У всех такое бывает, — попыталась поддержать её я. 

— Ага, — оживилась моя собеседница, — Но вообще моё имя связано с моими корнями. Анна — одно из немногих имён, популярных и в Хавее, и в Кариане. Поэтому родители назвали меня именно так. Они немного отклонились от карианской традиции. У мамы на Родине имена принято давать в храме в зависимости от дня рождения, и по календарю меня должны были звать Хани. Но в Хавее это имя звучало очень странно, поэтому родители решили сделать его вторым. 

— Хани звучит красиво, — заметила я. 

— Ну, мне оно не очень нравится, — возразила Анна, — Просто на пуляат оно значит мир, вселенная, и мне кажется, это как-то нескромно. 

— О, то есть ты мисс Вселенная? 

Анна задумалась. 

— Скорее, мисс Мир. Это сложно объяснить, но вселенную я бы скорее перевела как олори. 

Разговор застопорился, и я вновь обратилась к блокноту. В правом верхнем углу, обведённый в три кружка, был написан основной вопрос всего интервью. Не хотелось задавать его и вообще говорить о таких тяжёлых вещах, но это было необходимо. Именно этот ответ Анны должен был сделать моё интервью немного скандальным. 

— Получается, ты с раннего детства выросла в любви и к Хавею, и к Кариану. Как ты отнеслась к военному столкновению? 

Моя собеседница нахмурилась. Какое-то время она молчала, потом выругалась и сказала: 

— Маш, когда ты говорила об интервью, я думала ты хочешь написать какую-то методическую статью об опыте воспитания детей в необычных условиях. Вот, даже попросила маму написать несколько советов и рекомендаций, — Анна вытащила из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и протянула его мне, — Стоило догадаться, что тебя заинтересует конфликт Хавея и Кариана. Но я думала, здесь мало кто вообще в курсе дел Восьмого материка. Прости, я не могу ответить на твой вопрос. Это слишком личное. 

Моё интервью терпело крах. Но я не могла так просто сдаться, и потому попыталась спасти его: 

— Но у читателей, наверняка, возникнут вопросы. Тема не будет полностью раскрыта, если я не расскажу об этом. 

Моя собеседница ответила холодно: 

— Тогда тебе стоит найти другую тему. Расскажи о себе. Ты вроде говорила, что у тебя проблемы с родителями? Актуальная для подростков проблема. 

Я изменилась в лице. И Анна, увидев это, продолжила мягче: 

— Прости, я понимаю, для тебя это болезненная тема. Но мне воспоминания о Торисском конфликте причиняют такую же боль. Более того, если ты напишешь об этом, и материал выстрелит, я, возможно, никогда не смогу вернуться домой. Ты, как журналист, должна понимать последствия своих слов. Маленькая девочка, прям дочь Ромео и Джульетты, такая грустная история, из меня хороший символ бы получился. Я не хочу этого.