Гениальный бред

Четвертое октября

Я подошел к окну. Большой город дышал своей жизнью: яркие рекламные проспекты слепили глаза, тысячи фар освещали серые, угрюмые дороги, люди стучали каблуками, махали сумками и шейными платками, сидели в ресторанах, смеялись, звенели пузатыми бокалами, гуляли по набережным, читали стихи и просто жили. Я же смотрел на них и завидовал. Не помню, когда я последний раз смеялся, когда говорил тост, когда радовался, когда был счастлив.

- У тебя хорошая панорама из окна, - заметил я, и посмотрел на Юлю.
Она лежала на кровати, смотрела в потолок, курила и пускала голубые кольца. Идеальная женщина – хрупкая, изящная, с тонкими пальцами и запястьями.
- Твой дом мне нравится больше, - ответила она через несколько секунд.
 

Мой дом? Ах, ну да, конечно, сейчас я вспомнил, что имел глупость привезти её к себе домой, когда жена с сыном поехали в Египет.
- Хотя сравнивать мою квартиру в центре и твой дом за городом нельзя. Разные весовые категории. Почти как в твоем любимом боксе. – Она засмеялась и потушила сигарету.
 

«Уже поздно. Надо ехать домой» приказал сам себе, но почему-то сел в кресло, закинув ноги на подоконник, закурил сигарету и уставился в потолок.
- Тебе пора, - услышал за спиной.

Я ненавижу свой дом. Ненавижу белую, как больница спальню, строгую, как первая учительница кухню, пустые коридоры с огромными, непонятными мне картинами на стенах. Ненавижу свой кабинет с дубовым столом, который воняет клопами, ванные комнаты, как похоронное агентство - с пола до потолка облицованные в черный мрамор. Ненавижу страну, в которой живу, и все наше правительство. Ненавижу работу, благодаря которой зарабатываю большие деньги. Ненавижу свою семью...
Нет! От одной только мысли, что я могу ненавидеть своего сына, мне стало плохо. Он, мой маленький мальчик, совсем не виноват в том, что я... что я... не люблю свою жену. Да, я могу это повторить сколько угодно раз: Я ненавижу тебя, Лора! Ненавижу!!!
Но перед глазами сразу появился Павлик: слабый, щупленький с прозрачной белой кожей, как у его матери и с такими же белесыми, стеклянными глазами. Пашка всегда был тихим. С самого рождения. Он даже не плакал, когда был голоден, только немного кряхтел. Недавно ему исполнилось четыре. Все свободное время он проводит в моем кабинете в кожаном кресле - с ручкой и тетрадкой. Первые цифры, от единицы до тридцати он изучил из апрельского настольного календаря. Красиво выводя каждую циферку в моей старой тетради, он как будто проживает с ней жизнь, и каждый раз, вечером, когда я возвращаюсь с работы, бежит навстречу и показывает мне свои достижения. Вчера на страницах были маленькие домики, расположенные в ряд и нумерованные от единицы до тридцати. Я глажу его по белобрысой голове и бурчу под нос «Пойдем, я почитаю тебе сказку»
Вспомнив о Пашке, я немного успокоился, опять подошел к окну и посмотрел на ночной город.
«Надо ехать домой. Скандала не миновать».
Юля неслышно подошла сзади.
- Я провожу тебя, - сказала она шепотом, я затушил сигарету и пошел за ней.
Закрыв за мной дверь Джулия наверняка пошла принимать ванну.
С ней хорошо, думал я, спускаясь на лифте на подземную парковку. С ней легко: можно просто молчать и она никогда не помешает. Я прекрасно понимал, что я не люблю её, но мне было с ней уютно. Она, как никто другой, знает где промолчать, где подтолкнуть, где дать дельный совет. Замечательная женщина. И почему я не встретил её раньше?
Моя новенькая BMW в одиночестве дожидалась меня. Я завел движок машины и поехал домой.
Я мчался по ночному безлюдному городу нарушая все правила и проезжая на красный свет светофора с сумасшедшей скоростью. Я как будто кидал судьбе вызов: «Ну вот он я, попробуй, догони!»
Свернув на МКАД, я почувствовал предстающую ссору с женой и тяжело вздохнул. Еще чуть-чуть, вот за этим холмом туннель, сразу за ним съезд, поворот налево, два квартала прямо, поворот направо и моя улица.
Когда машина въехала в туннель, я прибавил газ: 200, 220, 240. Мотор рычал, я утопил педаль газа и на секунду закрыл глаза. Еще доли секунды, и машина выехала их туннеля.
Никакого отличия я сначала не заметил. Все тот же съезд, светофор, и та же улица. Открыв, с помощью дистанционного управления ворота, я сразу увидел, что гараж занят. В нем находилась машина моей жены и еще одна, точно такая же BMW как и у меня. Я вышел и несколько раз обошел чужой автомобиль. Номерные знаки, цвет, светлый кожаный салон и даже свежая вмятина на капоте были точно такие как на моем автомобиле.

«Хороший розыгрыш!» – подумал я, трясущими руками закурил сигарету, подошел к окну и увидел Лору. Она плакала и кричала на мужчину, который стоял ко мне спиной:

-  Подонок! Ты просто подонок! Это ты и только ты во всем виноват! – кричала она, а он молчал, опустив голову... Прям как я...
Мужчина обернулся и узнал в нем себя. Меня обдало холодным потом. Я попытался потушить сигарету, но она поломалась на две части и упала на траву.

Первое, что пришло мне в голову, что я умер. Может где-то там на светофоре, а может в туннели на скорости: просто врезался в серый бетон и даже не почувствовал боли. Недолго думая, я открыл дверь и вошел в дом.
Лора сразу перестала плакать и с удивлением посмотрела на меня. Второй я был тоже очень удивлен.
- Вечер добрый, - произнес я почти шепотом. – Вы меня видите?
Знакомые мне незнакомцы были обескуражены, впрочем, как и я сам, но они кивнули и уставились друг на друга.
- Меня зовут Гари.
Лора вытерла слезы и подошла ко мне, внимательно рассматривая со всех сторон. Мой близнец тоже подошел и уставился на меня.
Я испугано прижался спиной к двери:
- Вы не знаете, я жив? Я ехал к себе домой, но, кажется, приехал не к себе.