Гении места, или Занимательная география

До. Ильдар.

Он ненавидел ложь. И вынужден был всю жизнь лгать. Лгать самым близким, самым родным людям – жене, детям. Но таково было правило – обозначенное четко и ясно. И за его нарушение наказание могло быть очень жестким. Он не хотел этого, не просил. Но его не спросили. Просто сказали: «Ты – один из». Спорить не стал, да и смысла не было. Но жизнь во лжи тяготила.

С Тамарой это выносить было в каком-то смысле проще – все-таки, как и все кифэйские пары, жили они порознь, и далеко друг от друга: он в теплой субтропической равнине среди гор, на берегу моря, она – в одном из самых холодных мест на планете. Но сын… Сыну врать было трудно. Михаил рос любопытным мальчиком и задавал много вопросов. Слишком много и, против своей воли, Ильдар, отвечая на вопросы сына, рассказывал больше, чем стоило бы. И он понимал, понимал и чувствовал огорчение и досаду Миши от недосказанности. Но знать много больше и все равно не понимать многого, если не самого главного – это было еще больнее.

Ильдар был членом Квинтума. Пять человек. Нет, это по привычке. Пять кифэйев. По двое -  Мандры и Лейфы, и один Альфаир. Он был единственный Альфаир в Квинтуме. Что они могли и знали? Много. И ничего.

Ильдар мог связаться с каждым кифэйем из своей квинты. Он был «связистом» Квинтума – эти данные были «загружены» в его голову. Когда он обращался к этой своей возможности, для того, чтобы вызвать очередного кифэйя, Ильдару становилось страшно: будто оказывался вдруг на краю пропасти - так пугал этот объем информации. Он мог «видеть» геном кифэйя – при личном контакте. Этой способностью наделяли всех представителей Квинтума. Именно она давала им возможность как-то управлять всеми кифэйями – если слово «управление» тут вообще можно было применить. Прикидывать, расставлять, составлять пары. И ждать. Ждать – как и всем им.

Он знал, что кифэйи пришли сюда из иного слоя. Он знал, что они не люди, и тело – человеческое тело, для них просто костюм, чтобы существовать в этом мире. Воспоминаний о существовании в том, своем мире, почти не осталось – видимо, человеческий мозг был все же не в состоянии это уместить в себя. И так его тело слишком разительно отличалось от среднестатистического жителя Земли. Хотя не так сильно, как у Старших кифэйев.

Что бы там не думали прочие кифэйи: о том, что  в Квинтуме  функционировали самые-самые – это было не так. Обыкновенные, самые обыкновенные. Взять хотя бы Ильдара – Альфаир первого уровня. Просто его выбрали – почему-то, зачем-то. Засунули в голову кучу информации – он почти не помнил, как это происходило. Изменили тело – он точно знал, что отличается не только от обычного человека, но и от обычного кифэйя, но старался не думать, в чем эти отличия и для чего они. Все это происходило в штабе Квинтума  - а он был, самый настоящий, один из нескольких, насколько Ильдар знал, и располагался в этой чертовой Москве – чтобы кифэйям было проще добраться туда. Точнее, это было Подмосковье, но сути не меняло. Впервые оказавшись там, Ильдар познакомился с одним из двух встретившихся ему на жизненном пути Старших - с Альфаиром первопрестольной. Хорошо, что встреча была единственной. Странное впечатление производил Старший Альфаир – строгий неулыбчивый человек без возраста. А глаза у него были такие, что Ильдар четко понимал: попросит тот – и он, Ильдар, из окна выбросится. Не потому, что гипноз или еще что – а потому, что знает точно, что если тот просит – значит, надо. Просто так надо. И это ужасно нервировало. Слишком велик был масштаб личности Старшего Альфаира – одного из пары десятков самых сильных Альфаиров этого мира. И уж точно самого сильного для их квинты.

Второй Старший, которого видел Ильдар – Нейль Черного моря. Он явился без предупреждения тогда, лет двадцать назад, в дом Ильдара. Абсолютно седой мужчина, с шапкой белых  кудрей и продубленным солеными ветрами лицом. Погладил по голове Мишу и подарил мальчику камушек – обыкновенный, плоский, серый, с грязно-желтой полосой. Этот камень Мишка хранил тщательно, увез с собой – на Совет Квинтума, на учебу, в свою Обитель. И никогда не спрашивал, кто был тот поздний и краткий гость. А гость не задержался долго – выпил чаю, поговорил с хозяином ни о чем. Один долгий обмен взглядами. И он ушел – так же внезапно. Даже здесь, в ста километрах от моря, в его присутствии, казалось, слышался рокот волн – грозный, а не умиротворяющий. И отчетливо пахло йодом и солью. Хотя это все, конечно, Ильдару казалось. Но после той встречи наутро он проснулся седым, абсолютно седым, в одночасье.

Говорят, седина  - признак мудрости. Он поседел рано, но так и не понял многое. Знал  - война. Знал, что сюда придут. Знал – сами они в засаде, ждут врага. И главная задача – не спугнуть его раньше времени. Именно поэтому кифэйев максимально маскировали под обычных людей. Именно поэтому новые кифэйи, взамен ушедших, приходили в этот мир обычным человеческим способом – от соединения мужчины и женщины. Именно поэтому были эти странные кифэйские семьи, именно поэтому Квинтум прикидывал, кого лучше и с кем. Вмешательство иных слоев в этот должно быть минимально – потому что переходы между слоями нарушает стабильность всей системы разноматериальных слоев. Кифэйев забросили сюда, дверь закрыли с другой стороны. Все, ребята, дальше выкручивайтесь сами. Главное – не показывайте, что вы здесь, что ждете, что притаились и готовы отразить удар. Как отражать удар – Ильдар понятия не имел. Когда обсуждал с коллегами по Квинтуму – они сходились на одном. Всем им сказали, что придет время – они все поймут.  Оставалось верить, что это и в самом деле так. А пока они просто делали то, что должно были – приглашали совершеннолетних кифэйев, проводили инициацию, оценивали потенциал, устраивали браки, присматривали за детьми. Будучи такими же несчастными детьми, родителями, мужьями, женами.  Потому что так надо. Потому что они – агенты без прикрытия, то ли в тылу, то в разведке, то ли на страже.