Гении места, или Занимательная география

После. Алия и Мунира.

С утра у полковника Федора Петровича Крыницына, начальника исправительной колонии строгого режима номер четыре, совершенно немилосердно болела голова. Можно было списать головную боль на смену погоды, магнитные бури, хронический недосып. Сам Федор Петрович почему-то грешил на «глушилку». Общепринятым было считать, что они абсолютно безопасны, но Федор Петрович, человек старой закалки, считал, что голова у него болит именно тогда, когда работает «глушилка».

Поэтому Федор Петрович был хмур сверх обычного. Единственным положительным моментом начавшегося непростого дня было решение вопроса с заключенным Кимом. Ходатайство удовлетворили, и сегодня ИК-4 попрощается с Кимом. Баба с возу… а хоть бы и мужик… - а хлопот колонии меньше. Все равно жить Киму осталось от силы пару месяцев.

Выйти проводить на волю, дать последние наставления и попрощаться с Виталием Кимом к воротам вышли и отец Василий, и имам Мусса. Увлеченные беседой, они не обратили внимания на стоящую метрах в пятидесяти пару – хорошенькая невысокая темноволосая девушка и десятилетняя девочка, тоже темноволосая, с длинной косой и яркими карими глазами. На них не обращали внимания ровно до тех пор, пока девочка вдруг не закричала – пронзительно,  с переходом на визг.

У отца Василия резко заломило в висках, и снова будто вдруг резко зима вернулась  - и мир подернулся белой пеленой. У имама Муссы боль пришла тупым ударом в затылок, а мир на прощание раскололся изумрудными брызгами. А оба они уже не видели, как менялось лицо досрочно освобожденного Виталия Кима. Впрочем, для этого смотреть было недостаточно. Надо было именно видеть. Как сквозь человеческие черты проступает нечто иное, и глаза уже не глаза, и рот… уже и не рот совсем. Как искажаются пропорции тела, словно сквозь пар или горячий воздух смотришь. Как проявляются за спиной призрачные темные перепончатые крылья. Призрачные ли?

Тот, кто был Виталием Кимом, перешагнул через тело осевшего на землю священника и пошел. Медленно, а потом все быстрее к стоявшим неподалеку девушке и девочке. Утробно и жутко взвыли за забором вышколенные немецкие овчарки. Взвыли, а потом заскулили жалобно. Автоматчик на вышке вскинул оружие, но ничего подозрительного не увидел – ну, идет себе человек в сторону от ворот колонии – так имеет право, освободили. Автоматчик на вышке не знал, что до настоящей свободы Виталий Ким был далек как никогда.

Мунира уже пряталась за спиной Алии. Девочку било мелкой дрожью, губы ее беззвучно шептали: «Мухи… Мухи…».

Расстояние между  мужчиной и девушкой с вжавшейся в ее спину девочкой сокращалось. Вот уже меньше тридцати метров. Вот уже двадцать. Десять. Тот, кто теперь не был человеком, замедлил свое движение, начал дергаться – взад-вперед, как заглохшая машина. А потом все же резко, в последнем рывке - вперед.

Маленькие изящные руки описали плавный и, одновременно, стремительный полукруг. В радиусе пятидесяти километров отрубилась вся электроника. У двух человек в поселке, включая Федора Петровича, остро прихватило сердце. У пятилетнего Вани Пименова резко прекратился эпилептический припадок. Мучавшаяся десятый час родами молодая учительница вдруг на удивление акушерки внезапно разродилась здоровым малышом. И много еще странного и  удивительного произошло в тот момент в поселке. В тот момент, когда родился третий Максимус. Когда он нанес удар по тому, кто нашел иной способ придти в мир.  И тут везение тоже отвернулось от игв. Они явилась там, где их не должны были засечь. Но их неожиданно ждали. Ждал проклятый Хранитель обитателей. И он не дал им пройти там. Придется идти напролом.

___________

Мунира не смогла удержать лишившуюся вдруг способности твердо стоять на ногах Алию. Лишь удалось не дать ей резко упасть на землю – а опустить мягко.

- Аля, Алечка, да что же ты… что же делать, а? – Мунира держала голову, не обращая никакого внимания на лежащее в десятке метров тело. Взгляд выразительных темных глаз скользнул с детского лица на небо. Губы дрогнули, Алия что-то хотела сказать. А вместо этого голова ее бессильно откинулась.

Мунира снова закричала – громко и пронзительно. На этот раз автоматчик на вышке среагировал. Среагировали и другие люди – за сотни километров отсюда.

___________

Первым  с места сорвался Тагир, за ним Фарид. Остальные не успели ничего сообразить – а этих двоих уже и след простыл. Впрочем, основные силы подтянулись – только позже.