Геннадий меняет профессию

Глава 10, неизвестная таверна

Пара нескончаемо длинных секунд адской агонии, и вот я, открывая глаза, слышу шум проносящихся мимо карет. Я нахожусь в небольшом магазинчике века эдак четырнадцатого-пятнадцатого в теле вроде бы мальчугана лет… сколько, я не знаю. Встаю и решаю найти ближайшее зеркало, чтобы рассмотреть себя. Найдя его, моему взору предстает мальчуган с взъерошенными волосами на голове, глаза у него янтарного цвета, лицо ищущее ответ на вопрос: почему эта эпоха, почему я не переродился в своем мире, почему не получил память мальчугана, почему рядом со мной лежала пустая банка с ядом, где родители, где брат или семья?

Решив, что на эти вопросы ответы либо будут получены позже, либо никогда, решаю продолжить осматривать новое тело.

Одет я в новую белую рубаху и серые штаны, а на голове кепка, на ногах у меня простые сандалии. Рассмотрев себя, решаю рассмотреть лавку.

Лавка была небольшой, но в то же время обилием товаров она явно обделена не была, я бы даже сказал, что полки были полны разнообразных товаров, например, я сидел в "отделе", смутно напоминающем отдел с отравой для домашних вредителей, скажем, мышей, коих миллионы. Повернув голову вправо, я увидел лишь кассу. Повернув же голову влево, я увидел прикрытую дверь, практически полностью состоящую из мутного, но хоть немного прозрачного стекла, видимо, она предназначена для посетителей, чтобы им немного видно, что продаётся, а хозяин может с расстояния оценить покупателя, вдруг стоит прогнать попрошайку? А может, стоит показать лучший товар знатному вельможе? А вот дверь рядом с ней большая - прямо-таки амбарная - она открыта, видимо, на ночь её и закрывают. Не в обиду хозяину, но дверь с виду тянет на половину от стоимости этого магазинчика. Поэтому, если и будут грабить, её точно должны забрать, либо это будет одно из самых глупых ограблений в моей длинной двойной жизни.

Правее дверей - закуток, предназначенный для домашней утвари - деревянные ложки и вилки, а также чашки и миски, хотя я не сильно разбираюсь, может, тут два вида чашек или мисок? Кто знает?

Дальше идут полки с ножами, разной заточки и разного размера, а также материала, от маленьких - игрушечных для детишек моего возраста, до среднего размера мечей, сабель, рапир и прочих "железяк", а как по иронии судьбы, после такого количества колюще-режущего идут полки, стойки с лечебными зельями, а после них идёт касса.

Что ж, похоже, осмотр завершён, можно и хозяина поискать, - произнёс я с интересом, представляя себе либо амбала, либо… а других идей и нет

Из соседней комнаты выходит мужчина обычного телосложения лет двадцати пяти, либо тридцати, скорее всего, это мой новый "отец".

– Привет, сынок, разглядываешь наш магазинчик? Скажи, правда, он так и манит, столько разных железяк! Столько всего! А людей не так уж много к нам захаживает, - с печалью в голосе завершил он.

– Привет, пап… - немного пожимая плечами, произнёс я.

– Ты чего, сынок? Родного отца и не узнать? Не болен ли ты? По окрестностям чума ходит, а ты и без лука на верёвочке или чеснока? Ты хоть молился за то, чтобы хворь не поселилась в твоём теле? - протараторила взволнованная мать, наклоняясь ко мне, проверив температуру лба рукой, она с облегчением выдохнула.

– Тогда он обиделся на меня? Хотя это не в его духе, да и кто обиду проявляет в виде непонимания, кто перед тобой? Он же как маленький ягнёнок перед фермером - тоже не понимает, кто я и что я такое.

– Милый! Ты же не собираешься зажарить его, как ягненка вчера вечером?! И вообще, после вчерашнего, не самая лучшая аналогия! - возмутилась "мать", слегка покраснев щеками от гнева и топнув ногой, как вариант проявления немыслимой степени гнева.

– "Маменька", "отец мой", не ссорьтесь из-за меня! Я не обиделся, просто… я просто задумался… - сказал я нарочито робко, чтобы они быстрее успокоились и быстрее рассказали мне правила этого мира.

– И правда, чего мы ругаемся? Хью не обиделся, значит, мы можем вернуться к своему обыденному плану на сегодня, - сказал "отец", приобняв мою "мать", дабы быстрее её успокоить, а когда попытался поцеловать в щёку, она показательно стукнула его в плечо, а потом и вовсе ушла в соседнюю комнату.

– Ну, раз твоя мать ушла от нас в обиде, я хотел бы добавить: можешь не беспокоиться, сынок, ведь твоя маменька окрестностями считает ближайшие к нам государства, а от них до нас чума вряд ли когда-нибудь дойдёт, а если и дойдёт, то лекарство уже будет.

Став серьезным за пару секунд, отец произнёс: - Настало время обсудить с тобой, как ты сможешь получить развивающееся семейное дело: либо ты со мною рискуешь и получаешь его в наследство, а можем и раньше. Либо ты идёшь искать легендарные доспехи, утерянные всего-навсего пять тысяч лет назад. А дело получает твой возможный брат или сестра, хотя в наше время лишь сын может спокойно унаследовать дело семьи. Но прежде чем ты решишь, хотел бы добавить, что даже при нахождении тобою доспехов, не мал шанс, что когда ты решишь вернуться и придёшь домой, мой маленький магазинчик станет целой империей со связями и кучей лавок даже в столице! А между прочим, даже самый маленький торговец столицы может подкопить чутка и купить наш городок.

– Ну так что, ты готов или мне идти за сборником легенд, а дело унаследует кто-то другой? - строго спросил всё также серьезный "отец".

– Готов… наверное (мне, ёкарный бабай, всего-навсего шесть лет! Почему я должен, будучи ещё ребенком, думать НАСТОЛЬКО лет вперёд?!)

– Ну раз ты готов, тогда уже завтра с утра будешь в роли подмастерья приносить мне товары, а благодаря стараниям твоей маменьки, ты также сможешь своей красотой околдовывать посетителей, а я буду добавлять товаров для покупки.

Вечер прошёл спокойно, просто вкусно перекусили. После мы пошли спать, и я мельком взглянул на комнату родителей - большая кровать на подножье, пара тумбочек и пара окон со ставнями. А потом лег спать. Когда же наступило утро, я стал помогать "отцу", а спустя часа четыре работы, когда пришло время обеда, мы закрыли дверь магазинчика для посетителей на ключ и поднялись на второй этаж для обеда. После обеда мы вернулись к работе. Завершился наш с отцом рабочий день в восемь вечера. За этот день я заработал двадцать два ливра, не много, но с другой стороны, многие родители не заплатили бы и этих денег, да и тратиться мне некуда.