Геном Шекспира

Часть 3 О любви и сюрпризах

                                                                                 Куда уйду я, если сердце здесь?

                                                                                                      Вильям Шекспир

За три дня до конкурса Витька запустил занятия, он даже бриться перестал и с бородой выглядел старше своих девятнадцати лет. Это было чудесно: почувствовать себя взрослым! Витька казался самому себе мужественным учёным, собирающимся оставить следы на пыльных тропинках далёких планет. Но проклятый сонет по-прежнему не выходил.

Витька брёл в университет, без радости размышляя о встрече с Ромашкой и переставляя с места на место слова в первой строфе. Он понимал, что становится только хуже и стёр всё написанное на раизе, оставив самый первый сонет.

Гриня подметал кленовые золотые листья на дорожках парка вокруг университета, мотая головой, чтобы переворачивать страницы в электронной книге, которую пристроил в очки.

- Вить, - Гриня виновато смотрел на друга, вертя раритетную метлу из прутьев и палки в ладонях. – Как сонет? Получается?

- Ты не любил, Гриня. Тебе не понять, что этот сонет для меня значил! – потерянно проговорил Витька. – Нет! Сонеты – это не моё.

- Во-первых, если бы твою идею удалось воплотить, это был бы не твой сонет, а Шекспира, - начал Гриня самым нудным тоном, - а во-вторых, сотня самых лучших стихов не стоит нескольких слов, если эти слова - правда. Наберись смелости и скажи ей их, - Гриня виновато моргнул.

- Шутишь? Что за слова? Волшебные? Пароль? – пробубнил Витька.

- Ещё какой пароль. «Я тебя люблю». Ты их скажешь и смотри, что будет, - Гриня говорил чётко и размеренно.

- Думаешь? – Витька не верил, что сложную ситуацию исправят три слова.

- Эти три слова понравятся твоей Ромашке больше сотни сонетов! – пробурчал теряющий терпение Гриня. – Больше серенад и всего остального. Разве ты не читал статью Карена Ахмедовича о влиянии слов на возникновение глубокого чувства?

- Я читал, - повесил нос Витька, плюхаясь на скамейку под желтеющими клёнами, - я даже комплименты говорил, но Ромашка… она необыкновенная! Я не понял, что она чувствует, если чувствует, конечно. Как я ей просто ляпну, что люблю?

- Может, цветы сначала подаришь? – Гриня сел рядом.

- Ромашки? – усмехнулся Витька.

- Маргаритки, - улыбнулся Гриня, - я достану, есть одна оранжерея на примете. – Если ты за меня поработаешь немного.

- Угум, Геракл готов подержать твоё небо, пока ты срываешь золотые яблоки, - усмехнулся Витька, примериваясь к раритетной метле.

Витька подметал жёлтые кленовые листья, читая на ходу занятный роман про влюблённых искинов, он и предположить не мог, что у Грини в очках есть что-то, кроме учебников. Искин Доротея слушала объяснение в любви искина Леонарда на китайском языке, а Гриня уже нёс букетик маргариток, пышных, белоснежных, похожих на пушистые снежинки, осевшие на зелёные стебельки и трогательные листочки.

- Вот, цветы, - Гриня отдал букетик, - теперь обсудим, как будешь действовать, посмотри ей в глаза и скажи серьёзно:

- Я…

- Понял, знаю, изучил вопрос, читая любовный роман «Нежность в первой передаче данных», - прервал Витька монолог Грини.

- Это не мой, это Задира загрузил, - покраснел Гриня и бросил, - ну, ни пуха тебе, Геракл?

- К чёрту! – буркнул Витька и направился быстрым шагом в сторону дверей.

Ромашка попалась ему у деканата.

- Ромашка, привет, – Витька смотрел на прямые золотистые волосы Маргариты и вспоминал чертей и всю преисподнюю такими словами, что им там икалось, наверняка. – Маргарита, зачем кудри выпрямила? – прошептал он.

- Не нравится? – огорчилась Ромашка.

Витька хотел сказать «плохо вышло», но вместо этого, молча, протянул девушке пушистый букет маргариток.

- Это мне?! – Ромашка обрадовалась, но как-то странно напоказ.

Витька огляделся, ах, вот в чём дело?

Мимо проходил кудрявый черноволосый Бернард Петрушков, студент четвёртого курса, у него сонеты получались великолепно. Девушки ахали и декламировали друг другу смелые, а, на взгляд Витьки, кривые рифмы.