География нашей ненависти

Глава 1

Мастерская «Секунда» встретила их не просто пылью, а настоящим историческим пластом. Слой прошлого века лежал на каждом верстаке, каждом стеллаже с ящиками, доверху набитыми непонятными железками.

— Охраняемая территория федерального значения, - фыркнула Лиза, проводя пальцем по поверхности верстака и оставляя четкую полосу. - Можно археологические раскопки начинать.

Артем молча достал из сумки маски, упаковку перчаток и две бутылки с водой.

— С чего начнем? - его голос прозвучал слишком громко в этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов в углу.

— С воздуха, - Лиза подошла к окну. Оно было заклеено по старинке газетами 1998 года. - Сейчас задохнемся.

Она дернула раму - та не поддалась. Дернула сильнее - с треском отскочила шпингалет, и створка со скрипом открылась, впуская в комнату поток свежего воздуха и звуки провинциального городка: гул мотора, детский смех, лай собаки.

— Вот, - удовлетворенно сказала Лиза. - Уже лучше.

Артем тем временем составил план.

— Я начну с документов. Надо найти финансовые бумаги, квитанции. Ты можешь начать с... ну, с визуального осмотра.

— С визуального осмотра, - кивнула Лиза, улыбаясь. - То есть с того, чтобы просто посмотреть по сторонам.

— Именно, - он не понял шутки или сделал вид, что не понял.

Он уселся за старый, массивный стол деда, нашел настольную лампу с зеленым абажуром, щелкнул выключателем. Лампа замигала и зажглась тусклым, желтоватым светом. Артем вздохнул и начал перебирать папки.

Лиза же пошла бродить. Она трогала инструменты, названий которых не знала: какие-то стальные пинцеты, миниатюрные молоточки, приспособления с линзами. Все это было разложено с идеальной точностью, будто дед только вчера вышел на пять минут. На стене висели старые рекламные плакаты часовых марок, которые уже давно не существовали. «Time is on your side», - обещал улыбающийся джентльмен с карманными часами в жилете.

Она подошла к стеллажу с готовыми работами. Тут стояли десятки часов: карманные, настольные, наручные. Одни тикали бодро и громко, другие - лениво и вразнобой. Были и молчащие, с остановившимися стрелками.

— Артем, смотри, - не удержалась она. - Целая фабрика.

— Я вижу, - последовал сдержанный ответ из-за стола. - Вижу также, что счет за электричество за последний квартал они вряд ли окупают.

Лиза скривилась. Она подошла к большому деревянному ящику с выдвижными ячейками. Каждая ячейка была подписана аккуратным почерком: «Пружины маятниковые», «Винты крепежные», «Циферблаты». Она потянула одну из них - «Шестерни». Ящик не поддавался. Она потянула сильнее, и он с скрежетом выехал, вывалив на пол часть своего содержимого. Сотни маленьких блестящих зубчатых колесиков рассыпались по полу с сухим, звонким стуком.

Наступила мертвая тишина. Даже часы в углу, казалось, замерли.

— Лиза... - голос Артема прозвучал опасно спокойно.

— Ничего страшного! - поспешно сказала она, уже приседая на корточки. - Я все соберу! Они же... они же все одинаковые, наверное.

— В том-то и дело, что нет, - он уже стоял над ней, глядя на хаос из металла. - Каждая шестеренка здесь имеет свой модуль, количество зубьев, диаметр. Они не взаимозаменяемы.

— Ну, значит, разберемся, - пробормотала она, стараясь собрать их в ладоши. - Не плакать же теперь.

Артем посмотрел на ее склонившуюся спину, на беспомощные попытки собрать рассыпавшиеся детали. Он вспомнил, как в детстве она разбила его конструктор, и он тогда не говорил с ней неделю. Он отвернулся.

— Ладно. Оставь. Сначала закончим с бумагами.

— Я сказала, соберу! - ее голос дрогнул. Она злилась. Больше на себя, чем на него.

Она продолжала собирать шестеренки, сгребая их в подол своей кофты. Артем вернулся к столу. Через несколько минут он произнес:

— Нашел кое-что.

Лиза подняла голову. В руках он держал старую жестяную коробку из-под леденцов. Она была раскрыта.

— Где нашел?

— В ящике стола. Под папками с кассовыми отчетами. Дед, видимо, считал, что самое надежное место - на виду.

Лиза подошла, все еще удерживая подол с шестеренками. В коробке лежали три пожелтевших листка, сложенных вчетверо, и два идеально сохранившихся пирожных «картошка» в целлофане.

— Пирожные? - недоверчиво протянула Лиза.

— Срок годности истек три года назад, - констатировал Артем, рассматривая упаковку. - А вот это... - Он аккуратно развернул первый листок.

Это была калька, которая используется для чертежей. На ней тонкими, точными линиями был изображен механизм. Не часовой, а скорее, какой-то замок или хитрое устройство. В углу стояла подпись: «П.О.», и дата - «1947».

— Павел Орлов, - прошептала Лиза. - Наш прадед.

На втором листке был набросок: две шестеренки, их зубья сцеплены. А вокруг, по кругу, была выведена фраза: «Сцепление есть, а понимания нет. Две правды - один тупик».

— Философ, - усмехнулся Артем, но усмешка вышла напряженной.