География нашей ненависти

Глава 2

Плечом достав до нужной полки, Лиза задела стоявшую на ней жестяную банку. Та с грохотом свалилась на пол, и сотни мелких винтиков, пружинок и шайб рассыпались по доскам, закатились под верстак, смешавшись с вчерашними шестеренками в идеальный, блестящий хаос.

— Лиза! - Голос Артема прозвучал с таким ледяным спокойствием, что стало еще страшнее.

— Знаю! - отрезала она, уже приседая. - Я все соберу! Я их… я их по размеру рассортирую!

— По размеру? - Он стоял над ней, и она чувствовала его взгляд на своей спине. - Это как, на глаз?

— Ну, вот эти - как семечки, а эти - как гречка! - Она сгребла в ладонь две горсти разнородного металлолома и показала ему. Ее голос дрожал - не от страха, а от смешной, абсурдной ярости на саму себя.

Артем хотел сказать что-то едкое, но вместо этого его губы дрогнули. Он отвернулся и прошелся к окну.

— Забей. Оставь. У нас есть задача поважнее.

— Нашлось что-то? - Лиза тут же забыла о рассыпанном, вскочив на ноги.

В ответ он молча положил на верстак ту самую карту-лабиринт из дневника. Рядом - распечатанную на принтере тети Люды карту Крыма и свой ноутбук с открытым сайтом РЖД.

— Смотри, - его палец лег на старый рисунок. - Контуры совпадают. Это Крым. Значок сосны - мыс Айя. Волна - Фиолент. Павлин в центре - Ялта. Вся их «география», о которой говорил дед, была тут.

Лиза смотрела, затаив дыхание. Солнце вырвавшееся из-за тучи, вдруг ярко осветило старую бумагу, и ей показалось, что павлин на ней вот-вот оживет.

— Значит, нам туда.

— Именно, - Артем перевел взгляд на экран. - Самолеты не летают. Машина - неэффективно. Остается поезд. Есть прямой, Санкт-Петербург - Севастополь. В пути - почти двое суток.

— Из Питера? Но мы-то в Вышнем Волочке!

— Логистика, - Артем подвинул ноутбук, чтобы она видела. - Мы не поедем в Петербург, чтобы потом два дня трястись обратно на юг. Мы сделаем ход конем. - Он ткнул пальцем в карту. - Отсюда до Твери - около 140 километров. Мы поедем на машине, нас отвозит… - он посмотрел на визитку, которую дала тетя Люда, - некий дядя Женя. В Твери мы садимся на тот самый поезд. Он прибывает на тверской вокзал поздно, в 22:47. Мы как раз успеваем. И послезавтра, в 7:27 утра, мы в Севастополе. Начинаем маршрут прямо оттуда.

Он произнес это с торжествующей интонацией стратега, нашедший единственно верное решение. Лиза смотрела на него, смешивая в голове восхищение и легкий ужас.

— Ты это… все уже рассчитал? Пока я тут с гречкой и семечками воевала?

— Я составил семь возможных комбинаций, - сухо ответил он. - Эта - оптимальна по времени, затратам и… - он запнулся, - и по минимизации стресса.

— Звучит как военная операция, - улыбнулась Лиза.

— Это и есть операция, - парировал Артем. - Операция по поиску истины. Или клада. Согласна?

Вопрос повис в воздухе. Она видела в его глазах не только привычный расчет, но и искру - ту самую, что когда-то зажигалась у него в детстве, когда он придумывал сложнейшие маршруты для их велосипедных «экспедиций» на даче.

— Согласна, - кивнула она. - Но только если ты перестанешь называть мои методы «стрессом».

Дядя Женя оказался именно таким, как его описывала тетя Люда: крепкий, обветренный мужчина в удобной куртке, чья машина - старенький универсал - пахла бензином, яблоками и безобидной старостью.

— Ну что, искатели, погружаемся? - хрипловато приветствовал он их, ловко закидывая рюкзаки в багажник. - В Тверь, на подвиги?

Дорога заняла чуть больше двух часов. Артем молча смотрел в окно на мелькающие перелески и деревеньки, мысленно проверяя список дел. Лиза напротив, не могла усидеть на месте.

— Дядя Женя, а вы нашего деда часто возили? - спросила она, чтобы разрядить тишину.

— Василия-то Павловича? - водитель кивнул, глядя в зеркало. - Да, случалось. В последний год - часто. В поликлинику, на процедуры. Молчаливый был, но видно - сильный духом. Как-то раз, помню, везу его, а он говорит: «Женя, а ведь жизнь-то похожа на часовой механизм. Кажется, все шестеренки на месте, а хода нет. Значит, пыль в сцеплении. Или ржавчина». Мудрый был человек.

— А про Крым… про отца ничего не говорил? - осторожно встрял в разговор Артем.

Дядя Женя на секунду задумался, объезжая грузовик.

— Про отца… Говорил, что была у них с братом там целая эпопея. «География души», так, кажется, выразился. Говорил, жаль, карту ихнюю не повторил. А что за география - не сказывал.

Машина плавно катила по шоссе. Артем смотрел, как за окном медленно гаснет летний день, и думал о дедовых словах. «Пыль в сцеплении». Он посмотрел на Лизу, которая, уставившись в свое окно, что-то тихо напевала. Между ними была не пыль, а целая стена. Или ржавчина.

Вокзал в Твери встретил их уже вечерней прохладой и суетой. Они поблагодарили дядю Женю, который на прощание сунул им в руки пакет с бутербродами и бутылкой домашнего морса.

— С Богом! - крикнул он им, уже уезжая. - Ищите свою географию!

Они стояли на перроне, где уже собирался народ в ожидании скорого «Таврии». До его прибытия оставался час.