География нашей ненависти

Глава 8а

Утром Лиза, выйдя на террасу с чашкой кофе, увидела, что Артем не суетится с упаковкой. Он сидел за столом с картой и дневником, а на лице его было выражение сосредоточенной нерешительности.

— Что-то не так? - спросила она.

— Мы пропустили кое-что, - сказал он, не отрываясь от бумаг. - Михаил сбежал в Ялту, Павел застрял в Алупке. Но между этими точками, прямо над нами, - он ткнул пальцем в карту, - Массандра. И винодельня, и дворец. И в дневнике Павла есть странная запись: «Проехали мимо Массандры. Михаил сказал: «Там, где делают вино, время течёт иначе». Я ответил: «Значит, его можно остановить в бутылке». Он рассмеялся. Мы не заехали. Обещали друг другу - в следующий раз. Глупое обещание».

Он поднял взгляд на Лизу.

— Они дали обещание, которое не сдержали. Потому что «следующий раз» не наступил. Они разъехались. Я думаю, нам нужно туда подняться. Но пойдем не как туристы., а как те, кто может это обещание за них символически выполнить. Прервать цепь несдержанных слов.

Идея была нелогичной, сентиментальной, это было совершенно не похоже на прежнего Артема. Именно поэтому Лиза её безоговорочно поддержала.

— Значит, сегодня не Гурзуф. Сегодня Массандра.

Они не поехали на экскурсию на знаменитый Массандровский винзавод. Вместо этого взяли такси до нижних ворот Массандровского парка и стали подниматься пешком по старой, почти забытой дороге, ведущей к Массандровскому дворцу. Дворец, бывшая царская резиденция в стиле французского ренессанса, прятался в густой зелени. Но их целью был не он, а сам парк - памятник садово-паркового искусства, раскинувшийся на 42 гектарах склонов.

Здесь царила иная, лесная тишина. Воздух был напоён ароматом хвои, лавра и влажной земли. Они шли по аллеям столетних кедров, мимо пальм и бамбуковых рощ, мимо тихих прудов с лилиями. Шум Ялты остался далеко внизу.

— Понимаешь, в чём парадокс? - размышляла вслух Лиза, срывая травинку. - Они дали обещание вернуться сюда вместе. Но чтобы его сдержать, им нужно было сначала остаться вместе. Они поставили телегу впереди лошади. Сначала нужно было наладить то, что между ними, а потом уже ехать в Массандру.

— Типичная мужская логика, - с лёгкой усмешкой сказал Артем. - Отложить сложный разговор, заменив его планом на будущее. «Вот сделаем это потом, и всё само наладится». А «потом» не наступает.

— Ты про них или про нас? - осторожно спросила Лиза.

Артем замедлил шаг.

— И про них, и про нас. Сколько раз мы с тобой в детстве, после ссоры, говорили: «Ладно, в следующий раз на даче мы построим шалаш ещё лучше»? А «следующий раз» приходил, и мы уже даже не помнили, из-за чего поссорились, но обида-то оставалась. Шалаш так и не построили.

Он был прав. Они поднялись на одну из смотровых площадок парка. Отсюда были видны и море, и утопающие в зелени ялтинские крыши, и белые стены дворца внизу. Они сидели на старой каменной скамье, и Артем неожиданно начал рассказывать.

— Я помню один «следующий раз». Мне было четырнадцать, тебе двенадцать. Мы с дедом собирали модель парусника. Ты очень хотела помочь, но я отмахнулся: «Девочкам это не интересно, иди своё рисуй». Ты обиделась и ушла. А вечером дед сказал мне: «Артём, она не мешает. Она хочет быть рядом. Это дорогого стоит. Не отталкивай». И я обещал себе: в следующий раз обязательно позову тебя. Доделаем вместе. Но модель мы так и не доделали - дед заболел. А «следующий раз» так и не наступил. И с тех пор я почему-то думал, что ты не интересуешься механизмами. Хотя это была моя вина.

Лиза слушала, широко раскрыв глаза. Она не помнила тот парусник. Но помнила обиду и чувство ненужности.

— Я думала, ты просто не считаешь меня достаточно умной для своих техник, - прошептала она.

— Нет. Я боялся, что ты будешь делать что-то не так, и я разозлюсь. Проще было сделать самому. Как Павел в своей мастерской. Исключить фактор неопределенности.

Он обернулся к ней, и в его глазах была та самая, давно забытая братская неуверенность.

— Прости. За тот парусник и за все остальные «следующие разы», которые так и не случились.

Ветер шелестел в кронах кедров. Где-то вдали кричала птица. Лиза взяла его руку - грубую, с коротко подстриженными ногтями, руку человека, который привык всё контролировать. И крепко сжала.

— И я прошу прощения. За то, что не нашла способа сказать тебе, что мне правда было интересно. Что я хотела быть не «девочкой с красками», а твоим напарником. Я думала, ты презираешь моё «непостоянство», а сама презирала твою «занудность». Мы были дураками.

Они сидели, держась за руки, как в далёком детстве, когда переходили дорогу. И в этой тишине Массандровского парка что-то щёлкнуло и встало на место. Тихо, как защёлкивается крышка старых, отрегулированных часов.

Потом они всё-таки спустились к самому дворцу. Обошли его, не заходя внутрь. У восточного фасада, у подножия одной из скульптур, Лиза заметила едва видный, вросший в землю камень с выветренной поверхностью. На нём кто-то старательно, но не очень умело выбил два инициала: «П» и «М», а между ними - знак равенства. П = М.

— Они были здесь, - уверенно сказал Артем. - Может, не вместе. Может, один пришёл позже и оставил этот знак. Равенство. Он хотел сказать, что они равны. Для Анны? В мастерстве? В праве на счастье? Кто знает.