География нашей ненависти

Глава 19

Утро началось с запаха творожников, который, смешиваясь с ароматом кофе и утренней сырости сада, стелился по всему дому. Анна Григорьевна, верная своему слову, в восемь ровно выставила на стол в саду тарелку с золотистыми, пышными оладьями, банку абрикосового варенья и глиняный кувшин со сливками.

— На морскую прогулку собрались? - уточнила хозяйка, наблюдая, как они с аппетитом едят.

— Да, - кивнула Лиза. - Хотим на Золотые Ворота посмотреть.

— Тогда берите шапки и воду. На воде солнце жжёт немилосердно. И катер лучше брать не с набережной, а от старого причала, что за мыском. Там старик Митрич возит. Он не тараторит, как эти новомодные экскурсоводы, а если спросишь - расскажет. Настоящий коктебельский волк.

«Стариком Митричем» оказался сухопарый, обветренный мужчина за шестьдесят с руками, покрытыми татуировками-якорями и сетью глубоких морщин у глаз. Его катер, выцветший от солнца и соли, действительно стоял в стороне от парадных причалов. Увидев их, Митрич лишь кивнул в сторону борта.

— Двоих? До Ворот и обратно? Час с крючком.

— А можно сойти на тропу? - спросил Артём, вспоминая прочитанное где-то.

— Можно. Но только с группой и гидом от заповедника Кара-Даг, самостоятельным хода нет. Группы от биостанции в Курортном отправляются. Плывём мимо, если хотите - высажу. Там и музей есть, и по тропе с егерем пройти можно. Дороже будет и дольше.

Артём и Лиза переглянулись. Мысль провести полдня в организованной группе туристов не вызывала энтузиазма.

— Давайте пока просто с воды, - решила Лиза. - Чтобы почувствовать масштаб.

— Умно, - хрипло одобрил Митрич, запуская двигатель. - Сначала увидеть, потом, если потянет, ногами пощупать.

Катер мягко отчалил от пирса, оставляя за собой бархатный след на изумрудной воде. Сначала проплыли мимо знаменитой коктебельской набережной, которая с воды казалась игрушечной. Потом открылся вид на дикие пляжи под скалами, где уже виднелись первые нудисты - дань старой, ещё советской славе этих мест.

Но очень скоро вся эта человеческая суета осталась позади. Справа по борту начал медленно вырастать из воды и устремляться в небо главный страж Коктебеля - Кара - Даг. С воды он казался ещё грандиознее, неприступнее. Не просто холмы, а разломанный, изорванный временем крепостной вал. Скалы отбрасывали на воду холодную, синюю тень. Воздух стал другим - пахло уже не морем и полынью, а сырым камнем и какой-то древней, минеральной пылью.

— Смотрите, - Митрич, не отрывая рук от штурвала, кивнул на скалистый берег. - Видите, слои идут? Как пирог испечённый. Это и есть летопись-то. Каждому слою - свои миллионы лет. А вон там, глядите, плита наклонная - это ж лавовый поток был, он так и застыл, пока с горы в море стекал.

Артём смотрел, и его аналитический ум, отключённый за дни отдыха, снова включился, но уже не для решения задач, а для восхищения. Он пытался представить эту цифру - около 150-160 миллионов лет. Юрский период. Эпоха динозавров. Здесь, на этом самом месте, изрыгали лаву и пепел огненные жерла. А потом - тишина. Окаменение. Вечность. Рядом с этим их семейная история в сто лет казалась вспышкой спички в тёмной пещере.

— Легенда говорит, что это не просто гора, - перекрывая шум мотора, сказала Лиза, не отрывая взгляда от каменных круч. - Что когда-то здесь был страшный змей, который опустошал берега. И его одолел святой воин. А гора - это его окаменевшее тело. Похоже, правда? Спина, бока, хребет...

— Геологи скажут, что это результат тектонических сдвигов и эрозии, - автоматически заметил Артём, но без своего обычного скепсиса. - Но легенда... она красивее. И, в каком-то смысле, тоже про окаменение боли. Про то, что даже чудовищное со временем превращается в часть пейзажа. В достопримечательность.

Катер делал плавную дугу, и прямо по курсу, будто специально выставленные напоказ, возникли Золотые Ворота Кара-Дага. Огромная, сквозная каменная арка, вздымающаяся прямо из бирюзовой воды. Солнце, поднявшееся выше, ударило в неё, и тёмный базальт действительно заиграл золотистыми оттенками.

— Красавец, - выдохнул Митрич, приглушая ход. Давал налюбоваться. - Пушкин его, говорят, на полях «Онегина» рисовал, когда мимо на корабле плыл. И ведь угадал суть. Ворота. Из одного мира в другой. С нашей, людской стороны - пляжи, отели, шашлык. А пройдёшь сквозь них - и попадаешь во владения дракона. Во время, у которого нет часов.

Они медленно проплыли под аркой. На миг стало тихо, только всплеск волны о борт и крик чайки где-то высоко в небе, в круглом окне, вырезанном камнем. Лизе показалось, что воздух здесь на градус холоднее. Она провела ладонью по шершавому, покрытому ракушками камню, когда катер на секунду приблизился к нему.

— Интересно, Анна видела это? Проплывала здесь?

— Думаю, да, - ответил Артём. - Сложно представить, что, живя здесь, можно было удержаться. Это ж обязательно к просмотру, как сказали бы сейчас. Но она смотрела на это не как турист. Она, наверное, искала в этих линиях то же, что и во фресках Сурб-Хача - силы для преодоления. Глядя на эти скалы, которые выдержали всё, свою личную катастрофу уже не воспринимаешь как конец света.

За Золотыми Воротами открывалась панорама дикого, нетронутого побережья заповедника. Митрич показывал утёсы, носившие имена: Иван-Разбойник, Чёртов Палец, Пряничный Конь. Каждая скала была характером, личностью, застывшей мифологией. Потом он развернул катер и повёл его обратно, ближе к берегу, указывая на малозаметную с воды бухточку с деревянным причалом и несколькими строениями.