География нашей ненависти

Глава 20

Утро началось с звонкой тишины, нарушаемой только стрекотом цикад в саду Анны Григорьевны и далеким, мерным шумом прибоя. За завтраком хозяйка, поправляя накидку на плечах, бросила не глядя:

— так что, в Дом Поэта собрались? Без него тут - как хлеб без соли.

— Да, - кивнула Лиза. - Говорят, он прямо на набережной.

— На Морской, сорок три, - уточнила Анна Григорьевна, как отчеканила. - Не промахнетесь. Он тут один такой.

И они не промахнулись.

Дом-музей Максимилиана Волошина стоял не в тиши переулков, а на самой что ни на есть набережной. Той ее части, что ближе к западному концу, где кафе сменяются мастерскими художников и запах жареной рыбы смешивается с запахом масляной краски и моря. Дом не поражал размерами - приземистый, двухэтажный, с чердаком и широким балконом - верандой под черепичной крышей, больше похожий на просторную дачу. Но в нем была какая-то неправильная, притягательная харизма. Он выглядел так, будто вырос из самой гальки, а не был построен.

— Так вот он какой, «один из культурнейших центров не только России, но и Европы», - процитировал про себя Артём, вспоминая чьи-то слова. Снаружи - никакой помпезности. Почти аскетично.

— Смотри, - тронула его за рукав Лиза, указывая на окна второго этажа. - Из каждого - свой кусочек пейзажа. Тут - верхушка горы, там - море… Он будто впустил весь Коктебель внутрь.

Внутри пахло старым деревом, воском и тишиной. Тишиной особой, густой, настоянной на словах, спорах и стихах, которые навсегда впитали эти стены. Смотрительница, женщина с усталым и бесконечно добрым лицом, выдала им билеты и тихо сказала:

— Ходите, смотрите. Комнаты маленькие. Почувствуйте атмосферу. Я подойду через несколько минут.

И они пошли. Из прихожей - в столовую с длинным деревянным столом, за которым, по преданию, могло уместиться до пятидесяти человек - всё племя «обормотов», как в шутку называли себя гости Волошина. Лиза представила этот стол, ломящийся от простой еды: глубокие блюда с абрикосами, гроздья черного винограда, бутыли с легким местным вином. Шумные, долгие застолья, после которых каждый гость бродил по дому со своим бокалом или корзиночкой с фруктами.

— Никакого пафоса, - прошептала она. - Просто жизнь. Общая жизнь.

— Холостяцкое хозяйство, - кивнул Артём, глядя на простую мебель, часть которой, как говорили таблички, была сделана руками хозяина или его матери. - Всё для дела и общения. И ни одной лишней вещи для показухи.

Сзади неслышно подошла смотрительница.

- А хотите, я вам немного расскажу про Волошина? – спросила она.

Они кивнули, все еще находясь под первым впечатлением от увиденного.

- Хорошо… Добро пожаловать в этот удивительный дом, который стал легендой русского Серебряного века. Максимилиан Александрович Волошин родился 28 мая 1877 года. Конечно, вы знаете, что он был поэтом, художником, мыслителем. Но, наверное, главным его творением стал не сборник стихов и не акварель, а именно это место - Дом Поэта, который вы сейчас видите.

А началось всё, можно сказать, в Феодосии, где Волошин окончил гимназию. Но его сердце навсегда осталось здесь, в Коктебеле. Этот дом был построен в 1903 году им и его матерью, Еленой Оттобальдовной, и стал не просто дачей, а культурным феноменом. Ещё при жизни Максимилиана Александровича он превратился в бесплатный дом отдыха, приют для творцов. Его называли «киммерийскими Афинами».

А теперь давайте представим, каким был этот дом при жизни своего создателя. Волошин не просто строил дачу - он воплощал мечту. Заложив дом в 1903 году, он задумал его как корабль. Присмотритесь к архитектуре: эти разноуровневые площадки и лестницы - словно соединённые трапами палубы. А вон та башня, его «капитанский мостик», - это мастерская, откуда открывался самый вдохновляющий вид. Этот «корабль» стал первым в России настоящим домом творчества, задолго до появления официальных писательских и художнических резиденций. За одно только лето на его «борту» могли побывать до пятисот-шестисот человек!

Дом был рассчитан на гостеприимство. Из 22 комнат более пятнадцати безвозмездно отводилось гостям. Единственной оплатой проживания было участие в общем хозяйстве: помочь накрыть на стол, принести дров, сходить за водой. А в самые многолюдные годы Волошин, гостеприимству которого не было границ, селил приезжих даже на втором этаже, часто уступая собственные комнаты. Он мог отдать гостям и свою святая святых - художественную мастерскую, да и чердак никогда не пустовал.

И поднимите вверх, на эти стены и портреты. Это не просто имена в учебнике - это гости, друзья, соратники, для которых этот дом стал пристанищем. Литературный Олимп: Максим Горький и Алексей Толстой, Михаил Булгаков и поэты Серебряного века - Марина и Анастасия Цветаевы, Валерий Брюсов, Осип Мандельштам. Здесь звучали споры драматургов Всеволода Вишневского и Константина Тренёва, размышления Ильи Эренбурга. Звучала музыка в исполнении пианиста Генриха Нейгауза и певицы Надежды Обуховой. Сюда, уже в более поздние годы, приезжала юная балерина Майя Плисецкая, а в шестидесятые заглядывал и молодой Иосиф Бродский. Этот дом был магнитным полем, которое притягивало самых ярких, ищущих, свободных людей своей эпохи. И дух этого творческого братства мы чувствуем здесь до сих пор.

Сюда приезжали не просто в гости - здесь искали вдохновение, спорили до хрипоты, читали новые строки и находили себя. Волошин создал уникальное пространство свободы и диалога, которого так не хватало в мире за этими стенами.