Геолог. Второй шанс

Глава 3

И смог. В двадцать восемь минут уложился. Дышать, конечно, было тяжело, но полегче, чем как после стометровки. Пацаны, уже давно снова занявшиеся своими делами, выкрикивали что-то одобрительное и несколько раз свистнули. Я с благодарностью помахал им. Пот с меня тёк градом, майка оказалась мокрой насквозь, да и трусы тоже. Очень хотелось пить, будто сейчас умру, если не попью. Но я в умирании уже кое-что понимал, так что прикрутил драматизм.

Двадцать восемь – это в два раза дольше. Убирать по минуте в день. Просто по минуте в день. Боря, всего лишь на одну минуту можешь завтра пробежать быстрее?

Так, и по похудению – тут всё логично, нужно чаще потеть и меньше есть. Максимально потеешь после максимальных нагрузок вроде отжиманий до предела и ускорений. То есть нагрузки, после которых нужно долго восстанавливать дыхание. Сколько таких нагрузок давать в день? Допустим, для пробы – каждый час. Значит – 14. Насчёт еды – чтобы не портить желудок надо есть три раза в день, но порции сократить допустим на половину? Я потрогал живот. Нет, на две трети и без хлеба, так надо пробовать.

Как раз и время было пробовать – два часа.

…

- Привет, бабуль, - поздоровался я в коридоре и услышал в ответ молчание.

Заглянул на кухню – бабушка сидела в любимом углу с книжкой и демонстративно не обращала на меня внимание. Я стянул кеды и прошлепал в мокрых от пота носках в ванную, где с наслаждением наконец напился из-под крана. Уже и забыл, когда последний раз пил воду из крана. Нормальная вполне оказалась. Я разделся и умылся до пояса, плеща в лицо и на плечи холодной водой. После стадиона мыться холодной казалось единственно правильным вариантом. По расчетам мне сегодня предстояло вспотеть ещё раз восемь, так что особенно намываться смысла не было. Я развесил у себя в комнате майку, трусы, и спортивные брюки, чтобы хоть немного подсохли, и натянул свежие труселя.

Неудобно было, конечно, что с бабулей у нас так получается. Столько лет не виделись и сразу такие контры. Я немного помялся, но решил пока на кухню не ходить, подождать пока позовёт. А не позовёт – так и пропустить обед! Пухлый внутри меня от такой заявы чуть в обморок не свалился, да и Борис Михайлович относился неодобрительно. Но эту парочку у меня всё лучше получалось держать в узде или, как, говорили мои бизнес-партнеры, загонять под шконку.

Я вообще чувствовал, что нашёл интересный метод самоанализа и самоконтроля, хотя и отдающий шизофренией. Но у меня действительно получалось внутренне дистанцироваться и от юного семнадцатилетнего себя и от себя шестидесятисемилетнего. Так проще оказывалось понять, откуда что во мне берётся и не поддаваться. Безусловно, жизненный опыт и деловая хватка Бориса Михайловича были полезным подспорьем, но мне уже приходилось делать то, чего он за свою жизнь никогда не делал, так что и его старческие советы оказывались бесполезны, хотя он всё равно с ними лез. Ну а что касается Пухлого – его гормоны и щенячья прямота реакций тоже были в некоторых случаях весьма полезны, но в полной мере доверяться им не следовало.

В ожидании решения, которое за меня примет бабуля, я осмотрел книжные полки и проверил их на наличие необходимых учебников. Затем составил список тех, которые следовало раздобыть. Выгреб все свои деньги и посчитал. У меня было восемнадцать дней, а значит можно было на каждый предмет потратить по девять дней. Я решил начать с азов, с учебников для первых классов, которые начинают изучать требуемые предметы. Мне казалось, что и химию, и физику мы начали изучать в пятом классе. Допустим, потратить по одному дню на пятый, шестой, седьмой, и остальные шесть дней на учебники для девятого и десятого класса. Была надежда, что в памяти начнут всплывать знания, но и плюс за свои шестьдесят семь Борис Михайлович научился неплохо анализировать, вычленять главное и оперировать данными.

Удивительно, но после всех нагрузок я не чувствовал усталости, наоборот, мной овладело некоторое нервное возбуждение, не дававшее мне сейчас даже просто сидеть на стуле. Я мерял шагами свой закуток, и пытался вспомнить, о чём забыл.

Спокойнее, Боря, спокойнее. Я заставил себя сесть, положил руки на колени и выдохнул.

- Борис! - донёсся зычный голос бабушки. - Куда ты пропал?!

Она решила не отмалчиваться, хотя в эту игру хорошо умела. Очень хорошо умела.

- Да, бабуль, иду, - откликнулся я.

Я решил вести себя по возможности легко и непосредственно. Главное – не прогибаться. А так-то что – у меня то к бабушке никаких обид не имеется. Хотя и следовало признать, что вырастила она тюфяка и в педагогике не сильна. А вот в дрессировке – профи.

- Борис, почему опять в трусах?! - грозно спросила бабушка, ворочая половником в кастрюле.

- Штаны вымокли, - сообщил я, усаживаясь. - Бегал, вспотел. Геолог же не может быть жирным.

Я похлопал себя по животу уже привычным для сегодняшнего дня жестом.

- Ты всё с этими своими фантазиями... А геологи вообще едят?

- Едят, если есть еда, - жизнерадостно откликнулся я. - Если нет – терпят.

Пухлый внутри меня от такого заявления чуть не взвыл. "Осторожнее, осторожнее" - будто приговаривал он. "Не надо с ней так! Голодным же оставит!"

Но бабушка достала с полки тарелку и зачерпнула половником гущу.

- Бабуль, - сказал я, упреждая. - Полтарелочки, не больше.

Бабушка свирепо посмотрела на меня, но просьбу выполнила и налила ровно полтарелки борща. Плюхнула ложку сметаны и подвинула розетку с хлебом.

- И без хлеба, - отодвинул я розетку.

- Борис! - грозно сказала бабушка.

Но я только безмятежно улыбнулся, размешивая сметану.

Как же я мог забыть про бабушкин борщ?! Какой он всё-таки...

После первой же ложки со мной случилось что-то вроде забытья, которое закончилось только когда я старательно доскребал последние красные капли.

- Добавки? - ехидным тоном поинтересовалась бабушка.

Это было примерно как на пятом круге. И на шестом. Невозможно было дальше бежать. Невозможно было отказаться. Но я бежал дальше. И я отказался.