Геолог. Второй шанс

Глава 4

Всё в подготовке шло по плану, а вот дома было плохо. Бабушка со мной не разговаривала, просто игнорировала меня. Еду она оставляла на плите, так что теперь я сам себе накладывал и наливал. Есть хотелось почти постоянно, но я научился сдерживать порывы, пил воду, и курение помогало. Вообще, эту неделю я вел практически монашеский образ жизни, выходил из дома только утром и вечером на пробежку и занятия на стадионе. А так отжимался дома каждые два часа и разбирался с физикой. Ну и выбирался в подъезд покурить. Бабушка наверняка догадывалась, что я курю, но я всё же не решался делать это дома. Вообще, я и забыл, насколько просто относились к курению в этом времени, смолили многие и никотиновый дым совершенно никого не смущал.

Я пытался наладить с бабушкой контакт, спрашивал постоянно, не надо ли сходить в магазин, но она просто отворачивалась, поджав губы. Я каждый раз чувствовал укол обиды, но скоро об этом забывал, погружаясь в занятия.

С мамой оказалось легче, она, похоже, смирилась с моим выбором, но одобрить его не могла из-за бабушки. Маму было жалко, но тут я ничего не мог поделать. В субботу у нее был выходной, она заходила несколько раз ко мне за занавеску, будто хотела что-то сказать, но ничего не говорила. Я пару раз отжался при ней, но она только горестно покачала головой, глядя, как тяжело я дышу. В воскресенье я решил устроить себе небольшую встряску. Небольшое испытание. И постараться наладить отношения.

- А пойдемте в Парк, - предложил я, улучив момент, когда они обе оказались на кухне. - В Парк Горького, а? Погуляем по-семейному.

Бабушка, остро глянув на меня, только фыркнула и, сдержанно улыбнувшись, вытянула папиросу из пачки. Похоже, она посчитала, что её тактика приносит плоды.

- Мам, пойдём! Погуляем.

Мама, вздохнув, покосилась на бабушку.

- Мам, ну когда ещё получится? Мне уезжать скоро.

Бабушка выразительно кашлянула.

- Нет, сынок, - встрепенулась мама. - Мы с бабушкой не одобряем, что ты нас не слушаешь. Что ты вот это вот всё затеял... Так что мы не пойдём. Ты извини.

- Слушайте... - начал я взволнованно, но, встретив взгляд бабушки, оборвал себя. - Ну, ладно... Пойду один. Но вообще...

Я снова себя оборвал. Обидно получилось. Но ещё что-то объяснять сейчас явно было бесполезно и неправильно.

Обидно ещё получалось и из-за того, что я очень ясно мог себе представить, как всё хорошо могло бы быть. Вот просто если бы бабушка не уперлась в свою правоту. Ну, то есть, вот я например – живу сейчас очень интересной, хотя и весьма трудной жизнью. (Пухлый на этой мысли согласно всхлипнул.) Но в целом жизнью доволен, она меня радует и все мои успехи или неудачи сейчас зависят только от меня. Я ни от кого ничего не жду и не прошу. И если б мама и бабушка сейчас тоже были заняты исключительно собой, то как легко и просто всё могло бы быть! То есть, без претензий и пожеланий друг к другу. И пошли бы гулять спокойно, претензий нет – а значит можно просто хорошо друг к другу относиться, ведь мы же родные люди. И пусть каждый делает, что хочет. Хочешь – рекой любуйся, хочешь – мороженое ешь, хочешь – на аттракционах...

На самом деле, довольно детское рассуждение, конечно, получалось. Бабушка пыталась судьбу мою выправить, поскольку считала, что ответственна за неё.

Аттракционы были второй главной причиной, по которой я хотел сходить в Парк. Гештальт закрыть.

Для закрытия я выбрал белую рубашку, у которой подвернул рукава и темные прямые брюки, висевшие глажеными в шкафу. Возможно, Пухлый ходил в них на выпускной, таких подробностей я не помнил. Тут же выяснилось интересное – брюки оказались мне немного великоваты. Я поверить не мог, что всего неделя недоедания и упражнений уже привели к такому результату, но затем подумал, что мои практичные родные вполне могли купить мне их на вырост. Что в случае с Пухлым было очень даже целесообразно. Вообще, я не мог понять худею я или нет. Напольные весы сейчас были б очень кстати. Мне казалось, что щёки мои немного уменьшились, но это не точно. Изменения в весе если и происходили, то настолько постепенно, что без измерительной аппаратуры или зафиксированных точек отсчёта отследить их оказалось трудно.

Денег маловато оставалось, всего лишь один рубль 73 копейки. Если б с мамой пошли, то можно было бы там на месте у неё денег стрельнуть, а прямо сейчас идти и просить я точно не был готов.

Я попытался вспомнить, когда Пухлый был последний раз в Парке Горького, но не вспомнилось. Хорошо помнил только, что когда пытался представиться себя на некоторых аттракционах, то конкретно боялся. Вернее, ссал, раз уж речь об аттракционах. Особенно меня пугало Колесо Обозрения и такая круглая штука, в которой люди стояли, прижатые центробежной силой.

Ай. Да Пухлый даже каруселей на цепочках боялся. Да Пухлый?

В общем, по крайней мере, с этими двумя аттракционами вопрос следовало решить. И на это денег должно было хватить, по идее. Цен я не помнил.

Я немного покрутился перед зеркалом, поправил воротник рубашки и часы. На кухне настороженно молчали. Я выбрал туфли, в которых тоже ходил на выпускной. Их я помнил. Посмотрелся ещё в зеркало. То ли дело было в одежде, то ли ещё в чём, но я себе впервые более-менее понравился. Что-то такое уже начало во внешности проявляться. Какие-то перемены.

- Я пошёл, - вежливо сообщил я и, так и не дождавшись ответа, открыл дверь.
...

Народу в Парке оказалось немеряно, как и положено в летний воскресный вечер. Я долго прогуливался по набережной, глядя на воду, на дома и украдкой присматриваясь к людям. Особенно к девушкам, в этой беззаботной атмосфере они казались особенно красивыми.

Я не собирался ни с кем знакомиться, поскольку... У меня, на самом деле, было несколько причин, по которым я не собирался ни с кем знакомиться. Вполне обоснованных причин. Хотя в глубине души понимал, что мне сейчас всё равно не светит познакомиться с красивой девушкой. Потому и вывел ряд обоснованных причин, по которым и не стоило пытаться.