Гера и Лесной страж

Глава 2

При благородстве крови — скромность эта,
Блестящий ум — и сердца чистота,
При замкнутости внешней — теплота,
И зрелый плод — от молодого цвета, —

Да, к ней щедра была ее планета,
Вернее — царь светил, и высота
Ее достоинств, каждая черта
Сломили бы великого поэта.

В ней сочетал Господь любовь и честь,
Очарованьем наделя под стать
Природной красоте — очам на радость.

И что-то у нее во взоре есть,
Что в полночь день заставит засиять,
Даст горечь меду и полыни — сладость.

(Ф.Петрарка, Сонет 216)

Каждый охотник знает: если хочешь быстро добыть диких гусей и уток, надо искать небольшие разливы рек, лесные озера, даже болота. Главное, чтобы погуще рос на берегу ивняк, в котором так легко укрыться, да двигаться с подветренной стороны, чтобы дичь раньше времени не спугнуть.

Осень выдалась не холодной, и даже сейчас, в ноябре, запоздавшие стаи останавливались отдохнуть на спокойной водной глади. Все, что нужно было делать, заметив такую стаю, это осторожно перемещаться вдоль берега, и вовремя выпустить стрелу в поднимающуюся дичь.

На этот раз охота была удачной. Собаки вытаскивали на берег одну за другой тушки жирных гусей.

Это озеро Жермена и Рейн обнаружили случайно, отправившись побродить по окрестностям.

За заброшенной каменоломней шумел, поднимаясь могучей стеной, сосновый лес. А уже за ним простирались на несколько дней пути ничейные земли, на которых давно никто не селился. Лишь изредка можно было наткнуться на печальные, сохранившие остатки былого величия напоминания - руины римской виллы, где сквозь треснувшие мраморные плиты прорастали, тянулись к солнцу молодые деревца, или обгоревшие развалины давно забытого, еще меровингских времен, аббатства. Когда-то здесь жили люди, от которых в памяти ныне живущих не осталось ничего, даже имен…

Местность была болотистой, а где нет болот, там земля изрезана множеством безымянных речушек, испещрена оврагами. Слишком много труда пришлось бы вложить, чтобы расчистить здесь лес, выкорчевать пни и построить хотя бы деревню. Которая, скорее всего, будет сметена первым же набегом норманнов или бретонцев.

Теперь это были безлюдные места, куда из-за крон вековечных деревьев не проникали лучи солнца.

Птицы спокойно перелетали с верхушки на верхушку, да и Мавр не проявлял признаков беспокойства. Ничто не предвещало опасных встреч, однако еще дальше в эту глушь забираться не стоило.

Вот тогда, на обратном пути, они свернули на оленью тропу и нашли озеро, таившееся в зарослях ивняка и камыша.

С поверхности воды, оглушительно вопя, взметнулась стая диких уток.

Несколько штук Рейн успел сбить стрелами.

И вот сегодня они, взяв с собой Бертрада, Инго и Латру, которая на этот раз не стремилась скорее вернуться к матери, приехали к озеру снова.

Настрелять жирных гусей было двойной удачей. Вкусное и сытное мясо не будет лишним в погребах, когда впереди суровая зима, но главное - уже завтра День Святого Мартина, одного из самых почитаемых в этом краю!

По обычаю, в этот день главное блюдо на столе – непременно запеченный гусь*.

Обратно ехали весело, дружно хохотали, вспоминая подробности охоты.

Потом Жермена и Рейн затеяли носиться наперегонки и помчались вскачь через пустошь.

Это было так приятно – лететь, почти обгоняя ветер, наслаждаться простором и фонтанами мелких ледяных брызг, когда лошади на полном скаку взвились и перепрыгнули сверкающий на солнце ручей! Дальше перед всадниками простиралось, сколько хватало взгляда, море темного вереска, и упоительно было врезаться в эти волны, щекотавшие лошадиное брюхо, пересечь его и вновь углубиться в лес.

Здесь тропа была извилистой и неширокой, деревья росли часто, и волей-неволей пришлось сбавить ход.

Они поехали рядом, и Рейн наконец задал вопрос, мучивший его вот уже три дня:

- Дозволишь ли ты завтра сопровождать тебя на мессу, Гера?

Она дозволила, но тут же смутилась, потому что ей тоже не давал покоя один вопрос.

- Приедешь ли ты к нам на праздник, Лесной страж?

- Если ты приглашаешь, я приеду!

Она склонила светлую головку – легкая, хрупкая, в волосах запутались сухие травинки.

От быстрой скачки, ветра и солнца Жермена раскраснелась и выглядела уже не строгой ученой госпожой, которой подвластно все во владениях отца, а юной дикаркой в безрукавке мехом наружу и оплетенных сыромятными ремнями сапогах.

- Я приглашаю тебя! – сказала она.

Рейн подъехал ближе, бережно вытащил травинки из ее косы. Не то чтобы ему эти травинки мешали или не нравились, но так он мог на секунду коснуться ее, ощутить под пальцами мягкий шелк ее волос!

На краткое мгновение мелькнуло в мыслях и тут же уплыло, затерялось в каком-то тумане лицо Аривальда. Вот кто не выносил небрежности и хмурил брови всякий раз, когда она не желала закрывать лицо от ветра или палящих лучей в жаркий день! Мол, заботился о сохранении ее красоты. Говоря так, он не лгал, ведь не имела же права его невеста быть некрасивой, а тем более – поступать не по правилам!

В старые, еще языческие времена люди праздновали в ноябре окончание сбора урожая и начало зимы, принося в жертву животных и устраивая игрища и пиры.

Теперь в этот день с пастбищ возвращается скот, а добрые христиане славят Мартина Турского, святого покровителя воинского сословия, нищей братии, и еще – всех домашних животных и птиц.

Языческие традиции хранили и соблюдали до сих пор, особенно в деревнях. Прежде монахи стремились повсеместно искоренить их, но теперь ограничивались тем, что валили и разбивали древних идолов, если где-то удавалось их найти. В остальном же празднествам никто не препятствовал, и молодёжь, весело распевая, носилась от дома к дому, требуя угощений. Женщины гадали, пытаясь по бобам и полету птиц узнать будущее, или несли ленточки и моточки пряжи в дальнюю дубраву, где их полагалось повесить на ветви деревьев в дар лесным божкам.