Гера и Лесной страж

Глава 3

Хоть раны заживали медленно и причиняли неудобства, Фротлинда не унывала.

- Будь я худой, те стрелы могли бы пронзить насквозь! - шутила великанша. – Вот и выходит, что быть упитанной не только красиво, но и полезно для здоровья!

Она снова хохотнула, закашлялась и показала рукой, чтобы ей налили ягодного отвара.

- Тебе, Фротлинда, вредно так много смеяться, - неодобрительно сказала дама Дифреда.

Фротлинда, отдышавшись, ответила:

- И то правда! Но, как говорится, если гонишь от себя мысли о зеленой жабе, то только она и будет стоять перед глазами!

- О чем это ты? – с подозрением спросила пожилая дама.

- Да всего лишь о том, что утром повстречала на дороге этого беса в человеческом образе, сира Ганелона!

- И, конечно же, ты не утерпела и обменялась с ним… гмм… любезностями?

- Конечно! Ни за что не поверю всем его заверениям, что к похищению Жермены он руку не приложил! Еду я, стало быть, сегодня поутру… нужно же было удостовериться, что скот пригнали с дальнего пастбища! А он, откуда не возьмись, навстречу! С целой оравой телохранителей и слуг. То ли боится кого, то ли других запугать хочет. Но со мной у него эти шуточки не пройдут!

Фротлинда поведала, как Ганелон, напустив на себя притворно-дружелюбный вид, подъехал к дверце повозки и сказал, оценивающе разглядывая ее:

- Любезная Фротлинда, я заметил вас издалека! Приятно видеть, что вы не обращаете внимания на веяния моды и стали еще пышнее, чем были!

И он движением руки указал на четверку крепких мулов, которые с трудом тащили ее повозку, поднимаясь в гору.

Фротлинда и в самом деле раздалась еще больше, ибо одышка ограничивала ее движения.

Но поскольку эта дама не привыкла оставлять последнее слово за неприятелем, кем бы он не был, она улыбнулась так же сладко и ответила, не очень-то сдерживая свой могучий голос:

- Ах, мессир, мой отец говаривал: пока толстый сохнет, худой подохнет! Так что благодарю за комплимент!

Но Ганелона нелегко было смутить.

- Вдвойне приятно повстречать с самого утра столь жизнерадостную даму! Однако ваша охрана не велика, любезнейшая, смотрите, как бы с вами по дороге что-нибудь не случилось!

- Зато вы наверняка считаете себя в безопасности, мессир! – Фротлинда рассмеялась. - Увидев вас издали, я подумала, что повстречалась с бандой! Ведь она у вас вооружена до зубов и весьма многочисленна… о, конечно же, я имела ввиду вашу охрану!

- Слишком много смеяться – плохая примета, мадам! – процедил сквозь зубы Ганелон.

И, приблизившись почти вплотную, чтобы не слышали слуги, договорил:

- Думаю, Вульфберту было бы жаль потерять вас!

- Не потеряет, - ответила Фротлинда так же тихо и без улыбки. – Приложу для этого все усилия!

- И все же будь с ним осторожнее! – предостерегла Дифреда. – С тех пор, как ты умыла его дочь грязью, он ищет возможности отомстить.

- Что ж, это займет его на какое-то время!

- Куда же ехал этот изверг с утра пораньше?

- Направлялся в сторону усадьбы Беренгара… то есть теперь уже Аривальда! Отец был добрым человеком… чего не скажешь о сыне, вот уж поистине внешний вид так обманчив!

- Да, говорят, Ганелон рьяно взялся помогать Гильтруде в управлении поместьем.

- Добряк, ха! Гильтруда так глупа, что грех не воспользоваться, и Ганелон из их владений выжмет по-родственному все, что только сможет.

Фротлинда даже не догадывалась, до какой степени была права.

Ганелон, прикрываясь заботой об интересах Аривальда, своего любимого племянника, приказал управителю ограничиться заботами о господском доме и подготовке складов на зиму, сам же держал поместье под своим неусыпным присмотром, взимая пошлину с проезжающих и подати – с местных крестьян.

Управитель, старик Гирольд, усмотрел во всем этом покушение на свои полномочия и сердито хмурился, однако был слишком благоразумен, чтобы спорить, и лишь по вечерам изливал обиды своей жене.

Очень быстро в имении Каменный клык все, от последнего водовоза до управителя и священника, почувствовали безжалостную хватку и стальные тиски Ганелона.

Капеллан Десидерий не раз ловил на себе его взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Несомненно, тот подозревал, что не без участия капеллана приор Леутгард узнал, где прячут Жермену и успел ее отбить.

Десидерий помнил, какая участь постигла отца Аудомара и уже решился было на бегство, чтобы сохранить жизнь. Однако после упрекнул себя в малодушии и остался. Слишком много лет он прожил здесь, слишком привязан был к покойному сиру Беренгару, чтобы сбежать, так и не узнав, что же произошло в тот самый день, и кто был виновен!

Нужно было усыпить бдительность Ганелона, и Десидерий, идя из усадьбы в деревню, горбился сильнее, чем прежде, двигался медленно, а потом и вовсе стал перемещаться на муле.

Все чаще казалось, пожилой капеллан не может расслышать, что ему говорят.

Сир Ганелон перестал обращать на него внимание, хотя все равно приходилось держать ухо востро. Ведь Черный кречет никогда ничего не забывал!

Бывая в деревнях, Десидерий понял, что сир Ганелон угрозами и посулами сделал своими доносчиками кое-кого из вилланов, выбрав тех, за кем водились разные грешки. Зная привычку сира Ганелона опутывать всех своими сетями, это не было удивительно.

Приходилось быть осторожным во всем, ведь и в хозяйском доме наверняка кто-то доносил Ганелону…

- Ну что? – резко спросил Ганелон. – Смогла ты выяснить, кто здесь, в доме, продался Леутгарду или кому еще?

- Н-нет, мессир…

- Плохо!

Ганелон говорил нарочито недовольно-приказным тоном, как с нерадивой прислугой.

Не хватало еще разговаривать с этой женщиной, как с равной! Пусть чувствует свое зависимое положение. Ума у нее нет, но, став орудием в его руках и живя в этом доме, она еще пригодится!

- Мессир… - боязливо проговорила Гильтруда.

- Ты не можешь выполнить самое простое поручение! И еще дерзаешь о чем-то просить!