Гера и Лесной страж

Глава 8

Жермена, как смогла, успокоила причитающих женщин. Староста остался приглядеть за порядком. Под его присмотром избитых пастухов уже принесли в деревню, и старухи взялись хлопотать над ними.

Теперь нужно было возвращаться домой.

Пленных уже погнали вперед. Наемники шли угрюмо, видно, не были уверены, что господа раскошелятся на выкуп. Ирминольд же, порывшись в памяти, вспомнил тексты из древней истории, что пытались вдолбить ему в детстве. Вроде бы в давние времена пленников знатного рода вели в Рим закованными, следом за колесницей императора. Девка хотя бы не осмелилась его заковать, но она и не императрица!

Ирминольд уже не вспоминал, как его псы рвали ее зубами и волокли по земле.

- Я отплачу тебе за это, ученая трясогузка! – прорычал он, когда Жермена поравнялась с ним.

- Сначала заплати за причиненный ущерб, мессир, - холодно бросила она и, будто сразу забыв о нем, послала лошадь вперед и догнала голову колонны.

Сир Ганелон, как она и думала, прибыл на переговоры в этот же день.

Выслушав рассказ Сигиберта, он долго молчал, неподвижно уставившись на весело пляшущий в очаге огонь. Зять, чувствовавший себя препаршиво, принял это молчание за одну из пауз, которыми славился коварный старик.

Альдегиза знала своего отца лучше, чем кто-либо, и сразу поняла: сейчас он старается взять себя в руки, чтобы в припадке ярости не изувечить кого-нибудь. Такое с ним в последние годы бывало не часто, то ли научился обуздывать себя, то ли силы стали не те. Но если порой Ганелон выпускал на волю свою злость, не обходилось без проломленных голов и сломанных ребер.

Альдегиза замерла в нише стены, ее страх смешивался с каким-то диким, темным чувством, будто она оказалась на краю пропасти… и не могла признаться себе самой, стала бы она вступаться за Сигиберта, вздумай отец сделать с ним что-нибудь. Может быть, и нет!

Но Ганелон слишком долго добивался этого брака, чтобы сейчас разрушить все из-за глупой выходки двоих болванов. И к тому же он был уверен, что подстрекал именно Ирминольд. Сигиберт был явно не храброго десятка, чтобы придумать и осуществить такое, да еще в незнакомом месте, сбежав прямо из-за праздничного стола!

- Так ты говоришь, зять мой, что эти мерзавцы посмели связать моего сына и его охрану? – наконец заговорил Ганелон.

Голос его звучал негромко, но угрожающе. Глаза, полускрытые за мохнатыми бровями, пылали, точно два костра в лесной чаще.

- Да, так и было, мессир Ганелон, - покаянно проговорил Сигиберт. – Но мы сами учинили набег на их земли, и те люди защищались…

- Не говорите чушь, Сигиберт! – гаркнул Ганелон. – Прискорбно, что ваши уважаемые родители не смогли растолковать вам некоторые вещи! Не понимая этого, вы не станете человеком, которого уважают и боятся! Запомните же: только презренный серв может признавать свою вину… и должен это делать! Но не мой сын, человек благородного рода! И не вы, супруг моей дочери!

Он прошелся по залу в крайнем раздражении. Однако вспышка гнева немного смирила его ярость, и потом хозяин дома заговорил почти спокойно:

- Разумеется, вы оба необдуманно поступили, пойдя в набег… без моего ведома и разрешения! Будь дома Вульфберт, я уладил бы это дело быстро. Но там сейчас заправляет его дочь, особа крайне взбалмошная и без мозгов… нет, хуже - с мозгами, забитыми всяким книжным дерьмом! И к тому же она таит зло на наш род. Вместо того, чтобы поступить, как подобает скромной девице, а именно – отпустить моего сына сразу и ждать возврата своих паршивых овец, она дерзает требовать что-то еще, мало того, грозит! Размахивает капитуляриями, которым сто лет! Ну, что ж. Придется мне ехать туда и договариваться с нею скрепя сердце, ибо из-за вашей глупости закон будет на их стороне!

- Отправиться ли мне с вами? – спросил Сигиберт.

- Ну уж нет! – зашипела из своей ниши Альдегиза. – Чтобы ты вместо того, чтобы поддерживать интересы нашего рода, вздумал там за них вступаться?!

- Разберитесь здесь сами, - Ганелон махнул рукой и пошел к выходу. – Однако помните оба: когда я вернусь, в этом доме никаких склок быть не должно. Позаботься о достойном нас ужине, дочь моя, проследи за всем.

Он уехал со своей свитой. Сигиберт же следующие два часа провел под ураганом упреков и обвинений, которые швыряла ему жена. Альдегиза, вынужденная сдерживать свой нрав перед свекрами, в доме отца оказалась в родной стихии и припомнила все – отсутствие охотничьей удали и воинской выучки, недостаточно крупные рубины и жемчуг не белого, а желтоватого оттенка в подаренном головном уборе, охотничий дом, уступающий в роскоши отцовскому, отсутствие новых лошадей, всего шесть выделенных ей горничных для услуг и двое шутов – это же так убого! А теперь еще Сигиберт не помог ее брату, и тот по его милости угодил в руки озлобленных соседей!

- Прости, дорогая Альдегиза, но ты преувеличиваешь! – пытался защищаться Сигиберт. – Убор я тебе подарю новый, какой ты пожелаешь, что до остального… Перед твоим братом я не виноват, он сам меня бросил еще по пути!

- Бросил? – Альдегиза топнула ногой в бархатной туфельке. – Если кто умеет держаться на спине лошади, того бросить невозможно! Наши соседи – очень грубые, дурные люди, нельзя было оставлять Ирминольда у них…

- Но мне они показалось добродушными, - опрометчиво возразил Сигиберт.

- О, так тебе пришлась по душе наша нелепая соседка? – Альдегиза выдавила издевательский смешок. – Та, которую мой кузен не пожелал знать? Ну что ж, с тобой она, наверно, уже успела поговорить об изучении риторики, философии… прочей чуши, от которой только спится хорошо!

Привлеченный криками госпожи, в дверь поскребся повар.

Не разобрав слов, он подумал, что его звали распорядиться насчет ужина.

Альдегиза перевела дыхание и отошла дальше от света, чтобы не было видно, как исказилось ее лицо.

- Принеси мне вина, любезный! – с тяжким вздохом велел Сигиберт.
Альдегиза, вскинув голову в золотом венце, выплыла из зала с видом разгневанной королевы.