Гера и Лесной страж

Глава 9 и портрет Годо

Последовали обычные в таких случаях переговоры.

Витбольд, стоя на вышке, громогласно вопросил, кто и по какому делу приехал.

Несведущему человеку это могло показаться издевкой, ибо и с вышки, и через смотровое оконце в воротах открывался обзор на все пространство между лесом и рвом, и было отлично видно застывшего в седле Ганелона. Нестерпимо слепил глаза отполированный золоченый шлем. Величаво восседал на хозяйском плече сокол, такой же неподвижный, как и сам Ганелон. Позади господина развернулись железной стеной воины его личной стражи. Впереди со всей торжественностью везли его эмблему – изображение черного кречета на щите.

И однако это был не дружественный визит, и никто не торопился опустить для соседей мост.

И вопросы задавались коротко и отрывисто, с вполне понятной целью – если скажет, что прибыл с миром, но солжет, тем проще будет его уличить.

Ганелон хранил молчание, лишь сделал едва заметное движение рукой, разрешая ответить. Начальник его охраны тут же гаркнул во весь голос:

- Если у кого-то из вас отказало зрение, не лучше ли переселиться в богадельню? Передайте, что дом сира Вульфберта желает почтить присутствием ваш сосед, высокородный и могущественный сир Ганелон, владеющий обширными угодьями между Соколиной поляной и Воловьим мостом, а также виноградниками, рудниками и многими господскими мансами здесь и в иных местах!

- С какой целью? – долетело в ответ.

- Для честных переговоров! Мой господин знает, что его сын у вас!

- Моя госпожа и не скрывает этого!

Рог проревел снова.

Сенешалю, видимо, потребовалось время с кем-то посовещаться.

Затем он вернулся и сообщил, что сир Ганелон может в сопровождении двоих оруженосцев пересечь мост и будет принят госпожой. Остальная свита должна дожидаться его на том же месте, где стоит сейчас.

- Ну что ж, - усмехнулся Ганелон. – Ответь, что я согласен.

- Не потребовать ли, чтобы они поклялись, мессир…

- Много чести. Отвечай, как я сказал.

Сир Ганелон говорил негромко, но голос клокотал от злости, а лоб и щеки, скрытые наличьем шлема, он чувствовал, налились кровью.

Держать его за воротами дольше, чем требовалось, чтобы отодвинуть засов, никто не осмеливался очень давно!

Мост был опущен быстро, да и за воротами Ганелона встретили сообразно его знатному роду и высокому положению. Однако надменный, привыкший считать себя выше всех вельможа, уже порядком разозленный, теперь даже в самом безобидном взгляде видел насмешку и желание уязвить.

Будь сейчас его воля, он бы прошелся хлыстом по спинам и головам всех наглых слуг, что толпились здесь на каждом шагу, конечно, только для того, чтобы потом распускать языки и злословить, как он был вынужден приехать всего с двумя людьми, и к тому же просить, договариваться о чем-то, и с кем! С девчонкой, которая сама не понимает, с кем вздумала тягаться!

Бабушка Дифреда, как всегда, призывала к осторожности.

- Сегодня вы победили Ирминольда и защитили людей от его головорезов! – сказала пожилая дама. – Рейн обезоружил того мерзавца, и этим нанесен еще один удар страшной гордыне Ганелона. Послушай, Жермена, что он станет говорить, и поставь свои условия. Но постарайся не унизить его, так ты скорее уладишь это дело!

- Я уверена, бабушка, что за моим похищением стоял прежде всего он, а потом уже его сын… и Аривальд! - запальчиво возразила Жермена. - Что можно улаживать с человеком, который настолько бесчестен?

- Иногда нужно предпочесть худой мир доброй ссоре! – вздохнула пожилая дама. – Не начинать междоусобицу, но следить за врагом и быть во всеоружии – вот что я тебе посоветую, по крайней мере, пока не вернется твой отец. Ну и сообщить в обитель, конечно!

- Мой дядя далеко, отец еще дальше, а сир Ганелон уже здесь и хочет получить обратно своего сына. И я должна ответить так, чтобы отвадить их семейство раз и навсегда!

Голос Жермены наливался непреклонностью, и дама Дифреда узнала упрямую волю и непримиримость Вульфберта, промелькнувшую в тот миг в стальных глазах.

Жермена дала знак впустить непрошенного гостя, и сделала это вовремя.

Слуги распахнули створки двери, и Ганелон вошел, сбрасывая плащ с видом истинного вельможи.

Он был уже без шлема. Черные с проседью волосы обрамляли низковатый лоб, глубоко посаженные глаза холодно блестели под кустистыми бровями. Ганелон смотрел с затаенной свирепостью, как готовящийся к нападению медведь. Приходилось признать, что этот человек воплощал собою мощь, напор и важность в равной степени, и некоторый недостаток роста бросался в глаза только в первый момент.

Остановившись на подобающем расстоянии, он отвесил полупоклон, но тут же распрямился, высокомерно оглядывая собравшихся.

Жермена сидела в кресле, установленном на небольшом возвышении. В таких же креслах, но чуть ниже, расположились ее бабушка и Фротлинда. Сзади замер, опершись на меч, молодой Витбольд, сенешаль.

Рейн и несколько старых воинов, пользовавшиеся особым доверием, стояли справа от женщин.

- Вы знаете, благородная дама, почему я прибыл сюда! – без предисловий начал Ганелон. – Я хочу, чтобы вы отпустили моего сына, которого держите в темнице. Говорите свои условия!

- Условия самые простые, мессир, - сказала Жермена. – Присядьте, чтобы я могла изложить свои условия относительно дальнейшего.

Она указала рукой, выигрывая секунды, чтобы успокоиться и говорить без волнения. Жермена никогда до сих пор не разговаривала с Ганелоном, если не считать коротких приветствий при встрече. Тогда он улыбался, выглядел даже приветливым, но она не забыла, как Аривальд случайно или намеренно упомянул, что именно его дядя обвинял ее в ужасных вещах. Что ж, вполне в духе Ганелона и его родни - наносить удар в спину.

Ее слова, как и тон, не понравились ему. Голосок немного взволнован, но ни разу не дрогнул, страх если и гнездится в сердце, то в самой глубине, и она умеет держать лицо неподвижным, попробуй разбери, какие мысли кроются под этим упрямым лбом!. Слишком уверена в своей правоте, да еще и поднаторела в законах, здесь придется повозиться.