Гера и Лесной страж

Глава 10

Насмеявшись вдоволь, люди стали расходиться.

- Наступает время обеда! – напомнила Фротлинда, поднося к глазам платочек. – Надо подкрепиться, а то мне от смеха чуть не стало плохо! Годо, ты хорошо вымыл руки?

Мальчик кивнул и набрал в легкие воздуха, как будто готовился нырнуть в воду.

Нырять ему до сих пор не разрешали, отец считал, что это слишком опасно.

Но то, что Годо сейчас собирался сделать, было даже страшнее, чем нырнуть.

И страшнее, чем залепить навозом в Ирминольда.

Он подошел к сестре и молча протянул ей свою маленькую ручку.

Взрослые смотрели на него в немалом удивлении, а Годо, оказавшись под прицелом их взглядов, в полной тишине, еще больше смутился.

- Ты хочешь сопроводить меня к столу, Годо? – спросила Жермена.

От волнения он не смог ответить, только коротко кивнул.

- Это правильно, - улыбнулась она. – В Сомюрском дворце я видела, как благородные рыцари точно так же подавали руки дамам, чтобы вместе идти в зал!

И она приняла его руку.

- Надо и у нас ввести это правило! – сказала дама Дифреда, и Рейн тут же вызвался быть ее провожатым.

Фротлинда приняла руку молодого сенешаля, и все три пары проследовали в дом.

Гораздо менее веселым было возвращение домой Ирминольда.

Хоть его оруженосцы и приложили усилия для того, чтобы по пути отмыть от сапог своего господина навоз, и это им почти удалось, Ирминольд все равно мчался на своем коне, похожий на демона. Прохожие отскакивали с дороги и крестились при виде всадника с потемневшим от ярости лицом и испепеляющим взглядом.

Ганелон решил подержать пока сына под присмотром, чтобы тот немного остыл, и не начинал никаких разговоров.

Однако с его наемниками побеседовал жестко.

- Я уплатил за вас только затем, чтобы не терпеть осмеяния от презренных баб, в чьи руки по Господнему недосмотру попала власть! – Ганелон говорил негромко, но его голос и выражение лица напугали даже прожженных головорезов. - Но знайте, от вас ждали большего, а вы, как последние трусы, дали захватить своего господина, а сами сдались! И кому? Каким-то паршивым крестьянам! Поэтому следующие три месяца будете нести службу без жалованья, только за еду. После того, как мои убытки будут покрыты, вы сможете убраться вон! Думаю, вам не надо объяснять, что будет, если попытаетесь уехать раньше.

Возразить никто не решился, а Ирминольду и в голову не пришло за них вступаться. Все разошлись с понурым видом.

Ганелон же поднялся в свои покои, кривя губы в злой усмешке. Этот изощренный ум уже прикинул выгоды для себя. Наемники, которых прилюдно унизили, да еще и лишили жалованья, за эти три месяца еще больше обозлятся. Потом они уберутся, и хорошо. Взамен он не позволит Ирминольду кого-то набрать, хватит и тех, которые еще остались. Так Ганелон обезопасит себя от поползновений наследника прийти к власти слишком быстро. И заодно, если с умом, можно будет натравить отставленных наемников на соседей!

Следующие несколько часов Ганелона никто не смел беспокоить.

Потом пришла Альдегиза, и он дозволил ей войти. Даже, пожалуй, был рад.

- Дочь моя, о чем ты хочешь говорить? – спросил он, окидывая взглядом ее новый, перехваченный поясом из чередующихся золотых пластин и самоцветов наряд – верхнее бархатное платье цвета спелой сливы, нижнее – плотного светло-желтого шелка. Широкие ниспадающие рукава верхнего одеяния были оторочены куньим мехом, что делало высокую фигуру Альдегизы еще более величественной. Дома она не носила головное покрывало, и красиво заплетенные, украшенные затейливыми лентами и жемчугом косы спускались на грудь.

- Тебе нравится мое платье, папа? – спросила она.

- Недурно. Ты всегда любила покрасоваться, но думаю, сейчас не за этим ко мне пришла.

- Ты прав, не только за этим.

- Зачем же?

- Хотела сказать тебе, что враждебные к нашей семье соседи могут окрылиться своими победами, и тогда почувствуют себя хозяевами положения! Надо сделать все, чтобы такого не случилось, и я готова помочь тебе в этом.

- Женское ли это дело? – он усмехнулся, хоть и без своей обычной язвительной иронии. Понимал, что без помощника ему не обойтись. Многочисленные воины, слуги, доносчики, которыми он себя окружал – не для всего годились. В некоторых делах можно пользоваться только помощью кого-то из своих. Альдегиза годилась для этого больше прочих, да у него и выбор не был велик!

Это был какой-то Божий недосмотр, что Альдегиза родилась в женской оболочке. Будь она мужчиной, ей бы он оставил все владения с большей охотой, нежели Ирминольду.

- Я в первую очередь – женщина твоего рода, отец. Просто женщина – уже потом. И некоторые дела женщине решить легче, нежели мужчине!

- А именно?

Она прошлась, шелестя шелковым шлейфом.

- Мы, отец, должны разъединить своих врагов. Это ослабит их в будущем, да еще и нанесет кое-кому удар. Уже сейчас, если сделать все правильно.