Герберы в твоих волосах

Глава 3. Кто я

Глава 3. Кто я

Сон долго не шёл, а вот боль танцевала вальс на моём теле и временами переходила в какой-то фокстрот. Поэтому я решила закопаться в себя и вспомнить знакомых мне людей.

Я точно помнила своих родителей. Ледняковы Василиса Андреевна и Александр Петрович. Мама работала в страховой компании всю свою жизнь, а папа долгие годы бурил нефтяные скважины на севере, а теперь вышел на пенсию и предложил мамин отпуск провести в Праге. Уехали они примерно неделю назад и попросили приглядывать за их квартирой.

Мы жили отдельно. Год назад я оформила ипотеку и переехала ближе к офису в центр, а родители остались в спальном районе на окраине городка. Наши отношения с родителями нельзя назвать близкими. Пока они в поездке, мы созванивались раза два и в основном переписывались.

А где мой телефон? Теперь не только боль танцевала ча-ча-ча, но и мои мысли. Телефон мог бы помочь восстановить последние дни. Там все переписки, звонки, фотографии… По всей видимости, у полиции телефона нет, раз следователь начал с нуля.

Я попыталась встать, чтобы дойти до дежурной медсестры, но безуспешно шлёпнулась обратно на койку. Боль не заставила себя ждать и вновь сковала в свои объятия. Единственная возможность немного ослабить тиски – вспоминать дальше.

Наталья Викторовна Задорожная была, пожалуй, лучшим начальником (ну из тех, что я знала). Она взяла меня ещё школьницей. Сначала я просто помогала оформлять свадебные залы и делать букеты невесты. Постепенно меня стали приглашать на мозговые штурмы свадеб, а на втором курсе универа мне доверили организовать свадьбу с нуля.

Стоп. А где я училась? Так. Я точно помню, что мне 24, потому именно такой шарик мне подарила подруга на прошлое др, которое было в конце декабря. Мы с ней всегда считали, что это знак – родиться в один день. Правда, с разницей в месяц. У неё день рождения 19 января, а у меня 19 декабря. Вроде разобрались.

Мне сложно было вспомнить, где я училась, хотя студенческие будни мигали вспышками в голове. Я видела скульптуры, холсты и большие песочные часы на подоконнике. Академия живописи и зодчества. Да, точно, я закончила её. Помню, как после защиты диплома, с гордостью говорила, что я не просто художник от слова «худо», а дипломированные художник от слова «худо».

Навыки, полученные в академии, помогали мне создавать декорации для свадеб. Собственные уникальные декорации были отличительной чертой нашего свадебного агентства. Клиенты знали, что если они придут к нам, то их свадьба будет в самом лучше месте на свете. Для маленького городка с промышленным пейзажем это просто мечта.

Второй такой мечтой у местных была только база отдыха «Горное счастье». Она появилась год назад. Она открывала фантастическую возможность смотреть на горы не снизу вверх, а наравне. Почувствовать себя таким же великим и защищённым. Бронь на домики была расписана чуть ли не на несколько месяцев вперёд, и если бы мы могли предлагать клиентам проводить там свадьбы, то это помогло бы начать семейную жизнь со сказки.

Я всё ещё была уверена только в том, что фамилия владельца была Запольский. А вот то, что он Александр, уверенности не было от слова совсем.  Мне почему-то казалось, что его звали Фёдор. Чёрт, как же не хватает под рукой Интернета. Появление следователя и отсутствие связи с внешним миром не нравились абсолютно.

Переписка с базой велась по почте. И хоть убейте, но я точно помню, что каждое письмо завершалось: «С уважением, Ф.А. Запольский, база отдыха Горное счастье». И мы не могли встретиться вчера, потому что я вспомнила, как долго сокрушалась, что встреча совпадает с др подруги, а оно, как я помню, 19 января. Что я делала на базе уже практически позавчера?

Хороший вопрос… Я помню, что накануне я готовила варианты свадеб новым клиентам и мы договорились о встрече в кафе недалеко от офиса. Пришёл только жених. Светловолосый мужчина, у которого виднелся след от серёжки в правом ухе. Кажется, его звали Дмитрий, а невесту Алёна. В кафе мы хотели обсудить план-капкан и составить проект договора.

Всё. Больше я ничего не помню. Больничные лампы монотонно вибрировали, а из коридора доносился шелест бумажек и шаркающие шаги дежурной. Это было последнее, что зафиксировал мой мозг прежде чем уснуть.