Герцог для королевы

4. Новое тело и новые опасности

Комнаты, куда меня привел толстяк, были на втором этаже крыла, расположенного внутри замкового кольца. Самое безопасное и самое спокойное место во всем дворце. Было. Пока за стенкой не убили короля и чуть не прикончили меня.

Окна комнат выходили в густой, тенистый парк. Там звонко пели птицы и журчал ручей. Сам парк был крохотный, но уютный. С мощенными коричневым камнем дорожками и разросшимися кустами белого шиповника.

А вот сами покои мне не понравились. Здесь пахло страхом и тревогой.

Два приемных зала, один маленький с камином и креслами, второй большой — как гостиная. Спальня средних размеров, ванная, гардеробная и комнатушка для служанки. 

На обитель королевы не похоже — камень, резное дерево, темные картины со строгими мужчинами и женщинами. Никаких ваз, статуэток, кружев и лепнины. Суровое средневековье. Словно тут еще недавно располагалась оружейная, и комнаты еще не успели переделать под женский вкус.

В спальне кровать с балдахином из темно-синей ткани, огромная шкура неизвестного серого зверя на полу. Низкие столики на гнутых ножках и стулья с высокими прямыми спинками, на которые даже смотреть неуютно. Книжный шкаф на три полки — на корешках пыль. Здешние слуги совсем обленились или в честь траура убираться запрещено?

В спальне было две двери — одна входная и еще одна запертая на вычурный засов с этой стороны, и для надежности грубо заколоченная неструганными досками. 

И если верить во всякие невидимые материи, то именно дверь излучала ту недобрую тревогу. Я даже скривилась, но священник понял это по-своему:

— Пока не завершится разбирательство, дверь в спальню короля должна быть закрыта. Академия обещала прислать еще… наблюдателей. Там могли остаться следы произошедшего.

По тону было ясно, что священник магам не доверяет. Где-то я его понимала — до сегодняшнего дня я было четко уверена, что магии не существует. 

Забавно, но толстячок, под видом помощи, вместе со мной прогулялся по всем комнатам и даже тайком заглянул под кровать, изображая, что поправил мне подол накидки. Какой любопытный.

— Да, конечно, — я смиренно склонила голову и попыталась незаметно рассмотреть себя в зеркале, которое стояло в дальнем углу — с него сползло скрывавшее стекло покрывало. С того места, где мы стояли, видно было плохо, а разглядывать себя в открытую при толстяке я не решалась.

Но где же прислуга? Где придворные? Фрейлины? И кто там еще полагается королеве?

На низком столике с инкрустацией из перламутра стоял черненый серебряный колокольчик, видимо, для этих целей. Я подняла его за рукоятку и чуть не выронила. Тяжелый. 

Толстяк охотно подхватил и требовательно позвонил.

— Очень странно! Какое пренебрежение. Вы отсылали слуг с поручением?

Служанка, которой полагалось ждать госпожу в своей комнатенке, куда-то запропастилась. 

Судя по всему, прежняя обитательница моего тела обзавестись придворными дамами не успела. Складывалось впечатление, что король женился неожиданно и на кандидатке, которая не устраивала всех. За что и поплатился. Знать бы еще, как она выглядит? И чем так зацепила короля?

Отпускать толстяка было еще рано — стоило узнать о себе и этом мире как можно больше и при этом не выдать, что сидеть в здешнем храме до конца своих дней — не потолок моих мечтаний.

Я рассеянно прошлась по комнате, словно в смятении. К зеркалу тянуло как магнитом. 

Служанка появилась как театральная примадонна — только после третьего звонка. Блеклая, испуганная конопатая девушка, но в добротном платье, аккуратно причесанная и даже с красивыми бусами из янтаря на шее. Серые покрасневшие глаза бегали, словно она стянула что-то у хозяев и теперь боится, что ее поймают.

Священник приказал ей принести бокалы и вино. Девушка присела в коротком реверансе и бросилась исполнять.

Низкий стол оказался в мгновение ока сервирован на двоих. При виде порезанных на ломтики фруктов и теплого хлеба я сглотнула слюну, но что-то мне подсказывало — брать с блюда хотя бы маленький кусочек смертельно опасно. 

Того, что рассказал мне толстяк по дороге, вполне хватило для того, чтобы хорошенько испугаться.

Тот, кто убил короля и чуть не добил королеву, обязательно захочет завершить дело. И яд в этом плане куда надежнее какого-то магического тумана. На престол очередь из троих герцогов и их многочисленной родни, и какая-то чужая королева им не нужна.

Поэтому я взяла в руки бокал, поднесла к губам, но в последний момент, словно раздумав, отставила в сторону. 

Толстяк тут же заколыхался, беспокоясь:

— Ваше Величество, вы останетесь совсем без сил. Завтра похороны, и силы вам понадобятся. Гробницы королей место отдаленное, а до самих подземелий придется преодолеть множество лестниц.

— Я постараюсь, — пролепетала я. — Но так больно в груди.

И вздрогнула от грохота — служанка уронила поднос, на котором несла графин с фруктовым морсом и сдобу, и теперь спешно собирала осколки с пола, испуганно не поднимая взгляда.

Толстяк негодующе покачал головой и успокаивающе дотронулся до моего рукава. В этом месте мне полагалось плакать, потому что я чудом выжившая безутешная вдова.

Пару слезинок выдавить получилось без проблем — стоило вспомнить адскую боль во время приступа и ветеринарку с Карасиком.

Толстяк подал мне тонкий платок, я осторожно промокнула глаза, дав слезам скатиться на щеки. Служанка наконец управилась с уборкой и тихой мышью исчезла.

Я встала, рассеянно прошла к окну, заодно убедившись, что решеток снаружи нет — только толстые ставни и виноградные лозы, карабкающиеся по стенам до крыши. 

Дошла до зеркала, отметив, что туфельки у королевы явно не для ходьбы придуманы: прошла всего ничего, а ремешки уже растянулись.

Я, словно случайно, оступилась, прихватив край тяжелого покрывала, и ткань с поверхности зеркала сползла целиком.

— Сейчас, Ваше Величество, я помогу, — всполошился толстяк.