Герцог Махаон и Братство пещеры. Том 1.

Глава 21.

Шварцпиген вышел к ужину. Но даже толком не понял хорошо или плохо было то, что ему подали на ужин. Есть он не стал. Он не мог. Весь его организм был занят размышлениями, которые сводили его с ума. Вместо блюда с едой он видел личное дело приютского сироты и эту запись. Еда в тарелке принимал причудливые формы. Он видел только крылья бабочек. Целую тарелку крыльев бабочек. Он раздражённо бросил приборы, встал и вышел.

Прислуга побелела от ужаса. Министр не притронулся к еде. Видимо, ему очень и очень не понравился ужин, думали слуг. Молча они стали убирать со стола, даже не пытаясь представить, что он с ними сделает за испорченную трапезу.

В лучшем случае выгонит без объяснений. А то ведь может и в тюрьму заточить.

Самого министра ужин вообще не волновал. Позже он даже не вспомнил, что ушёл голодным. Он вернулся в кабинет. Сел в дальнем углу у окна и стал смотреть на картину охоты на оленя. Думал он о маленьком оленёнке – принце Патрике, ушедшем от смерти. На картине тоже не было никаких детёнышей, только большой благородный олень и несколько мёртвых косуль. Теперь министр в этом видел дурной знак.

Строго говоря, министр не знал, как выглядит родимое пятно Патрика. Он его не видел никогда. Об этом в семье не принято было говорить. Это был тайный знак, который королевская семья считала чем-то вроде оберега и знака особой удачи во всех делах. Шварцпиген узнал о нём случайно от врача королевы, когда пытались опознать останки Ричарда и короля-отца. Почтенный доктор Свитс пребывал в таком безутешном горе, что и не счёл нужным хранить это в тайне. Да и смысл? Усыпальница королей уже ждала последних представителей великого рода. Всех троих. Наследовать этот знак было попросту некому. Ведь все его носители погибли. Все так думали. И Шварцпиген тоже. Он даже забыл об этой бабочке. А сегодня прочитал и вспомнил. Можно было бы предположить, что такой знак, такая родинка может быть ещё у кого-то. Но уж очень маловероятно. Слишком маловероятно!

И одно, и другое было непостижимо и невероятно: мальчик выжил и это другой мальчик с такой же родинкой.

Слишком невероятно, видимо, это всё-таки Патрик.

Министр нервно встал и подошёл к картине. Открыл сейф, достал личное дело мальчика. Прочитал снова: «Был одет в миниатюрную форму королевской гвардии. Предположительно – карнавальный костюм. Помнил, что его зовут Патрик». Это всё-таки он. Определённо. Маленький принц. Конечно, приютским педагогам и в голову не пришло, что костюмчик вовсе не имеет никакого отношения ни к какому карнавалу, цирку или бродячему театру. Это дорогой костюмчик наследника престола. Его престола. Того самого, который Шварцпиген прочил себе, который он столько лет тщательно и бесчеловечно жестоко готовил для себя.

Вот только как мальчик там оказался? Как?! Не сам же он туда пришёл? Слишком далеко от военного лагеря. Слишком невероятно. Шварцпиген понимал, что жестоко просчитался. Он ушёл довольно далеко от шатра, зная, что тот взорвётся. Он никак не хотел попасть в это пекло и сохранил себе жизнь и здоровье ради своего прекрасного плана.

Но, видимо, пропустил самое главное: мальчик покинул шатёр перед самым взрывом и успел довольно далеко уйти. А потом? Кто потом его доставил в приют? Вокруг ведь на многие километры леса. Дикие леса. Если бы он был в лагере на момент пожара, его бы нашли, непременно. Даже в таком хаосе ребёнок был бы слишком заметен, ибо это был единственный ребёнок в ставке и не просто малыш, а будущий король. Значит, кто-то сыграл против Шварцпигена. Кто-то специально увёз мальчика. Кто?! Кто этот безумный храбрец, что не побоялся гнева самого страшного человека в королевстве, самого беспощадного?

Министр Шварцпиген едва не утонул в волнах собственной ярости, но в этот момент в дверь кабинета постучали.

- Да! – рявкнул он так, что дрогнули стёкла в окнах.

В кабинет вошёл Грэм. Если бы не сгустившиеся сумерки, которых на заметил министр, он бы нашёл своего слугу мертвенно бледным. Хотя как не побледнеть от такого хозяйского рёва!

- К Вам гость, Ваша Светлость. – Грэм протянул поднос с заклеенной сургучом бумажкой.

Министр нервно разорвал печать, прочёл записку.

- Проводите его сюда.

- Ваша Светлость дозвольте свет зажечь, стемнело совсем, - рискнул подать голос Грэм.

Министр как будто секунду приходил в себя, посмотрел на окна, на большие напольные часы. Стрелки были едва различимы. Шварцпиген недоумевающе посмотрел на записку. Буквы были хорошо различимы. Он снова поднял глаза и посмотрел на слугу и тут только заметил, что в другой руке тот держит подсвечник с тремя свечами.

- Да, извольте, - махнул он рукой и пропустил слугу в кабинет.

Сам министр отошёл к окну и опустился в кресло. Он был так обескуражен собственной невнимательностью. Всё произошедшее так подкосило его, так выбило из колеи, что он перестал на какое-то время замечать очевидные вещи. Как же далеко он провалился в свои воспоминания и размышления: не заметил ни наступления ночи, ни темноты в комнате! Не слышал он и как пришёл Ищдог. А судя по записке, это был именно сыщик. Это непростительно! Так он рискует не только потерять контроль над ситуацией, но упустить что-то важное. Один раз он уже упустил, теперь расплачивается. Слишком был уверен в победе. Слишком!